Каракули гениального графомана. Лучшее

В свете заката

В свете заката стекает по сердцу ртуть,

И безвозвратно уходит куда-то жизнь.

Но я не плачу, пусть всё проходит. Пусть.

Я не умею просто и тупо быть.

Лучше сгорая взлетать к облакам ввысь.

Чем пепелищем черным и грязным тлеть.

Иль по наклонной камнем катиться вниз.

Лучше я буду громко отчаянно петь.

И растворяясь в утреннем небе звездой.

Жить ожиданием темной ночной поры.

Может, однажды услышу – не уходи! Стой!

Словно в сценарии старой как мир игры.

Справится сердце, выдержит страшную боль.

Сбудется всё, что позволили мы мечтать.

Непостоянная странная наша любовь.

С первым лучом вернется в сердце опять.

Утренний экспромт под шум дождя

– Дождик, дождик, скажи – почему люди плачут?

Вдруг слеза побежит и не скроешь, не спрячешь.

И ответил мне дождь, барабаня по крыше:

– Потому что порой не умеете слышать.

– Дождик, дождик, скажи – почему людям грустно?

Вдруг на сердце порой одиноко и пусто?

И ответил мне дождь, словно всех нас жалея:

– Потому что мгновенья ценить не умеют.

– Дождик, дождик, скажи – почему люди злятся?

Почему наша жизнь как сценарий паяца?

Дождик важно прошел по карнизу и молвил:

– Потому что всегда люди всем недовольны.

– Дождик, дождик, скажи – а любовь – это нужно?

И нужны ли слова, те что рвутся наружу?

Дождь застыл на стекле, искажая мир в призме.

И ответил: – Любовь – это главное в жизни.

– Дождик, дождик, скажи – как относишься к смерти?

Может, это итог нашей жизни на свете?

С неба ливнем ответил, боли горькой не пряча:

– Когда кто-то уходит, небо дождиком плачет.

Воспоминания

Вечер. И снова приходит печаль.

Воспоминанья назойливо лезут.

Нет, ничего мне в прошедшем не жаль.

Воспоминанья порою полезны.

Что-то в дальнейшем мешает опять.

Босыми ногами на острые грабли,

С глазами закрытыми, снова встать,

На землю пролив ярко-красные капли.

Что-то порой помогает понять,

Глупость поступков, свершеных однажды.

Иль позволяет не забывать,

О сокровенном, единственно важном.

Есть память, вернее какая-то часть,

Которая греет в ночи одеялом.

Частички души не дает украсть.

Души никогда не бывает мало.

Есть память – пощечиной горькой бьет,

Щеки краснеют, пылают уши,

И в сердце рождается черный лед,

И пламя сердечное тушит.

И словно флеш-плеер ночною порой,

Включается грустно, печально.