Свободные чтения. Составитель Лев Оборин

Перед зеркалом ты рыжий, шерстяной,

Словно зверь с чудовищем внутри.

Ты однажды отразишься мной,

Я скажу тебе: «УМРИ, ЛИСА, УМРИ».

Катынь

Россия вышептывала замогильное

Устами пустот кареглазых закатов.

Но накатывала Катынью

Основательно тошнота-то!

И шатунел самолет-мотылик.

Смерть расстелила дорогу-скатерть.

Как говорят, не мытьем, так катаньем…

Польшу размазывает Катынью.

Шла История на костыликах

В политического нокауте.

Облака плывут над Катынью.

Окровавленные облака-то!

Станет некой константой Канта,

Астр истерикою застынет,

И кровавым пятном на карте —

Ясность кармическая Катыни.

В католическом нафталине

Все они в страшных висят кафтанах.

Кафки-анских авиа-линий

Станет каждый полет летален.

В черных ящиках Левитаном —

Неразборчивое: «Кранты нам!»

Кто-то выкрикнул: «От винта!» Но

Безответной осталось тайной

То падение под Катынью.

Родина как привычка к небытию (отрывок)

Как говорится, твой дом тюрьма,

Но и не твой.

Что здесь твоё, кроме пережитого?

Ничего.

Опыт эпохи романтизма обесценен.

Твой ли дом,

Если собственность неприкосновенна?

Ровно как и ты прикосновенен,

Вседоступен,

Не защищён?

Только смерть неприкосновенна.

Только небытие – частная собственность

Сиюминутного гражданина.

Я люблю все закрытости

Небытийного «капитализма»,

Похожие на банк,

Сундук, тюрьму, гроб.

Это метафизическая,

Не экзистенциальная вечность,

Безлюдная.

Но если нет гарантий чего-то,

Я возьму гарантии Ничто.

Я молюсь ростовщику

Всемирного банка пустот,

Отмеряющего Ничто.

Я инвалид

Своих смертельных

Валют.

Как миндальный Дали

Я высосу динамит

Безверия.

Озверевший верблюд

Как Берию

Выблёвывает либерал…

Как империю,

Которую не выбирал,

Ибо всё – «грехи»

Хохочущих «холокостов».

Когда б не стихи,

Какой там Васильевский остров!

Это метафора,

От которой дурно.

Как от цитируемого

Гуманистами постмодерна

Адорно.

Мне разорвано дырами,

А вам культурно…

Как Вергилий в безверии говорлив,

Так вербы вербуют рабов, ибо это весна

Обвивает наручниками каждого, кто здесь жив.

Авторитарны леса есенинщины, берёзовые стволы,

Заборы лесов,

Болота томных смертей.

Я люблю эту вышку,

Пулю,

Окно,

Засов.