Синдром отмены

Брат закрывал глаза на эту ее маленькую слабость.

Странно, Димка обычно приходил раньше нее, и они вместе готовили ужин, а сегодня он что-то задерживается… Ах да, у него на сегодня же назначена «стрелка»! Несмотря на то, что оба понимали, насколько пропащий человек их мать, они не могли допустить, чтобы об этом во всеуслышание говорили другие. А таких было немало.

Вот и вчера, в который раз, Димка сцепился с дворовой шпаной из-за их поганых слов о матери, и на сегодня были назначены окончательные разборки. Аня советовала ему забить на все, но Димка был не такой.

Не мог он простить себе, что никак не может повлиять на нездоровую зависимость матери и разогнать всю ее компашку ко всем чертям. Вот и злился на любого, кто тыкал этим ему в глаза.

Затушив сигарету о деревянный обломок перил, Аня кинула бычок в жестяную банку-пепельницу, стоящую на полу, и с тревогой всмотрелась в быстро густеющие сумерки. Брата не видно, зато откуда-то издалека отчетливо слышен топот бегущих ног, рождающий в душе непонятное волнение.

– Анька! – не добегая до балкона, истошно заорал на весь двор соседский подросток Антон, и она вздрогнула от испуга. Внутри словно взрыв случился. – Анька! Там Димка лежит! Не дышит! Убили его!

Казалось, сердце ее остановилось в ту же секунду. Не чуя под собой ног, не дыша, Аня бросилась в комнату, помчалась к двери, полетела вниз по лестнице. Не помнила, как пересекла двор вслед за Антоном. Пришла в себя только в темной подворотне, где уже собралась кучка людей вокруг чего-то жуткого в углу.

В лучах подсвечивающих место трагедии смартфонов она увидела на земле его, Димку.

Брат, ее единственная надежда и опора, лежал с открытыми глазами в луже крови, натекшей из-под его головы, бесстрастно взирая на молчаливую толпу, на готовую сорваться в крик Аню. Неподалеку валялся увесистый булыжник со следами волос и крови.

– Скорую! Вызывайте скорую! – закричала она, не обращаясь ни к кому конкретно, а сама, упав на колени, затрясла Димку за его обессиленные плечи, пытаясь разглядеть в потухших глазах хоть капельку жизни.

 – Дим! Дима-а-а! – орала дико и не слышала себя.

Все остальные события поглотила полутьма беспамятства. Аня почти не помнила, как ее отрывали от Димки, как укладывали брата в черный полиэтиленовый пакет, как увозили его от нее все дальше и дальше. Деревянное тело на автомате двигалось, делало вид, что реагирует на расспросы полиции и слова соболезнований знакомых, соседей, но только делало вид.