Проклятый Рай. Здесь есть всё, о чем ты мечтал, но нет того, без чего не можешь жить

По крайней мере, я побольше тебя в деле и пока что никаких нареканий со стороны его величества общества.

В ответ визгливая голосина уже собралась было брызнуть матом, как трубку перехватили.

– Вы, две пташки-несушки, не выставляйте напоказ свои яйца. Вы же знаете, как в нашей стране любят наушничать. Ча-ча-чайники.

«Борзая тварь, грошевая подружка. Два сапога пара. Разъярила диванного орка. Накрылись все мои планы медным тазом и обернулись истощением».

– Слушай, братан. Третий день толком ничего не ем.

На мели. Может, подкинешь деньжат на майонез и булку? А я твой старый должок забуду.

Интуитивно Гуес понял, что последняя фраза была лишней. Но Минога никогда не делил куш поровну, а осыпал крохам своих подельников, словно рисом на свадьбе молодоженов. Этот человек силился подстроить мир под себя. Вообще фраза «под себя» характеризовала его целиком и полностью.

– Какой должок, а? Какой должок, м? Ты мне по гроб должен. Я тебя поднял вместо твоего папаши, забыл?

К вкрадчивому голосу подмешалось визгливое вяканье.

– Я тоже весь день не жравши, братан, – продолжал Минога. – Если ты прямо сильно хочешь хавать, да, сгоняй мне в магаз за пельмешками, а на сдачу тяпни себе мороженку. Как тебе вариант, а?

– Не, братан, пусть твоя подруга тебе за пельменями бегает. Если на то пошло, я лучше вынесу полприлавка.

– Ты тупой, я не понял? Я ж сказал: о важном по телефону ни-ни. А так, молодчик. Я тебе помог понять, что твоя проблема не так серьезна, чтобы занимать кэш и тупостью тревожить старших, да? Ну, бывай.

Наберу при случае.

– Гребаный мудак, – вспылил Гуес, прервав разговор и швырнув айфон к спинке кресла. И в какой подворотне он отыскивает себе таких шмар? С ней быть вежливым что к поросенку ластиться. Впрочем, приготовь того как следует, он бы сейчас не то чтобы ластился – приник к нему, словно к роднику, устами алыми.

Вскочив, Гуес подошел к шкафу, надел поношенный пуховик и, прыгнув на выходе в угловатые полукожаные ботинки с подкладкой, похожие на дезерты, по окружной направился в холл, скользнув взглядом по двери Эллы.

Идя по коридору мимо санузла с кафельным полом, таким же мутным, как побелка над двумя слитыми умывальниками, душевой и нужником, расположенными параллельно, он вспомнил одну сцену из детства.

Возвращаясь навеселе домой с гулянки, он точно так же искоса посмотрел в сторону умывальников и, помимо всего прочего, узрел там ссутуленую Донару Васильевну, ныне вторую соседку.