Всё к лучшему. Рассказы

Через мгновение Лёха уже стоял на дороге, размахивая фонарём. Фары быстро приближались. Уже стало видно, что едет три больших машины, три фуры. Вот первая включила правый поворотник и начала притормаживать, но потом вдруг, уже перед самой Газелью, резко вильнула влево и пронеслась мимо. За ней вторая и третья. Лёха даже опомниться не успел и только ошарашенно смотрел на удаляющиеся габаритные огни.

Плюнул, злобно выругался, подошёл к мигающей аварийкой машине и опять полез в мотор. Сняв воздушный фильтр и открыв карбюратор, он сразу понял в чём дело – жиклёры были покрыты льдом.

Он даже присвистнул от удивления и досады. Бензин! Просто дерьмовый, разбавленный водой или ещё какой-то гадостью бензин замёрз на ходу на тридцати градусном морозе.

«Счастливого пути!» – вспомнил Лёха плакат на заправке. «Скотина! Чтоб тебя…». Размахивая руками и прыгая, чтобы согреться, он стал думать, что делать. Собственно, что делать, теперь было понятно. Карбюратор надо снять, отнести в тепло, дать ему оттаять, поставить назад и не торопясь, километров 40–50 в час, ехать до стоянки.

На маленькой скорости двигатель будет меньше продуваться и бензин вряд ли снова замёрзнет. Всё просто. Только где взять это самое тёплое место? В кабине? Так там уже сейчас не жарко, а совсем скоро будет так же холодно, как на улице.

Опять показались фары, теперь спереди, со стороны Сыктывкара. И вновь машина, слегка притормозив, промчалась не останавливаясь мимо прыгающего и размахивающего фонарём Лёхи и стоящей за его спиной Газели.

Становилось холодно. Совсем холодно. Он уже давно не чувствовал пальцы ног, немели и плохо слушались руки. Мороз пробрался даже под толстую, тройной вязки шапку и сковал как будто металлическим обручем голову, особенно почему-то затылок. Нужно было что- то делать. Лёха с трудом открыл задний борт и достал из кузова запаску. Ещё не старое и в общем-то хорошее колесо. Швырнул его на снег и, спрыгнув следом, оттащил его подальше от машины. Сначала на обочину, а потом, подумав секунду и чертыхнувшись, бросил его прямо на середину дороги.

Подошёл к бензобаку. Попытался отвинтить сливную пробку, но пальцы не гнулись и не слушались. Тогда, сжав кулаки, Лёха начал в исступлении лупить по доскам кузова. От мощных ударов машина покачивалась. «На тебе, гадина, на, на» – на каждое слово – удар, слова всё быстрее, удары всё резче – «Сволочь, счастли-во-го пути. Гни-да». Он уже не видел и не чувствовал ничего.