Муаровая жизнь

Дело в том, что поступал всего лишь для получения формы, считая, что в ней будет выглядеть еще лучше. Он вообще подолгу любил смотреться в зеркало на свою прекрасно атлетически сложенную фигуру. Высокий рост, широкие плечи, густые темные волосы, всегда уложены на бок с четким пробором; не хватало лишь военной формы. В глазах все время поблескивали искорки, он как будто смотрел с хитрым прищуром и улыбался на одну сторону лишь уголками губ. Именно поэтому равнодушных девушек не было, ему это льстило, но порядком поднадоело.

Расставаясь на перроне, они договорились обязательно снова встретиться в городе. В конце лета Одесса прекрасна. Бархатный сезон – это пора любви, а живя в Одессе, где прогулки у моря наполняют твою душу счастьем, невозможно не влюбиться. Их встречи проходили в скверах и парках и, конечно же, у моря. Они были влюблены и в октябре поженились. Быстрая роспись, скромное бракосочетание, лишь подписи на документах – и началась их совместная семейная жизнь. Жили порознь: она в своем общежитии, он – в казарме военного училища.

Увольнительные ему как курсанту первого года обучения давали нечасто, но он быстро разобрался, как убегать в самоволку, как подкупать дневального. Их встречи были недолгими, но яркими. Анастасия и ее однокурсницы по ночам работали на табачной, кондитерской или обувной фабриках. В дни, когда ему удавалось убежать в самоволку, а у нее был выходной, гуляли по ночному городу или у моря.

Он был прекрасен в своей форме, статен и высок, военная выправка; казалось, она влюбляется все больше.

Но в вечернее время прогуливаться с человеком в форме под ручку, где в петлицах на темном фоне красовались золотистые курсантские знаки отличия, было опасно. Поэтому Терентий обязательно переодевался в гражданское, а на Привозе приобрел липовый студенческий билет Сельскохозяйственного института.

Но радость их совместной жизни огорчилась новостью, которая должна была ее только укрепить.

– Избавься от него!

Такого Настя не ожидала услышать.

– Как это избавиться? Я не могу, – голос дрожал. Взяв перед этим его за руки, она их отпустила. Голос ее, всегда мягкий и нежный, даже в эти минуты не перешел на крик. Не верила она в то, что человек, стоящий перед ней, настолько красивый снаружи, может это произнести, человек, которого она считала до этого момента идеалом, за которого вышла замуж. Неужели он ее совсем не знает? Ведь если бы понимал ее внутренний мир, он никогда бы так не сказал.