Жил Певчий…

Если командир идёт на вираж – ствол вниз, береги винт…

«Птичка»!

Мне показалось, что я весь вытеку адреналином через носки и ботинки, под мышками и сквозь фуражку…

Пилот обрушил «Птичку» до самого зеркала реки Кунене и помчался в двух-пяти метрах над водой, слегка задрав хвостовой винт, нарезая на зелёно-бурой поверхности пенящиеся круги. Нам всё равно надо было ещё километров тридцать двигаться на восток, но правее, над саванной, а ребята решили меня развлечь – вдоль реки. И ведь пушку дали по правому борту: солнце не било в глаза.

Умные цапли поднимались ещё вдалеке и, косо ложась на крыло, уходили белыми стаями над почти прозрачными, из-за опавших листьев, деревьями в стороны от реки, не дожидаясь приближения непонятного грохота. Утки же кувыркались и расплющивались крыльями, целыми выводками, в поднимаемой пене.

Стрелок ткнул меня кулачищем в плечо – ну, давай!

И я дал… У такой пушки-пулемёта две ухватистых вертикальных ручки, обнимаешь их ладонями, а большими пальцами жмешь между ними.

От сильного возбуждения я вовремя не снял пальцы со спускового механизма, «гашетки», будто цеплялся за орудие, как за последний шанс в жизни. Длинная очередь, сотрясая мне локти, шла вдоль густого тростника, швыряя воду, высокие стебли и листья на прибрежные кусты, и вдруг – зелени не стало, в дверь засвистело синенькое небо. Дымящиеся длинные гильзы, не попавшие в брезентовый гильзоприёмник, звонко катились по полу и падали за другой борт. Стрелок саданул локтём мне по рёбрам, короткой очередью своей пушки выровнял вертолёт и, хохоча, обернулся. Я зажал ладони между коленями. Он раскрыл перед моим носом пятерню, не розовой, а чёрной, тыльной стороной, и указательным пальцем другой кисти быстро погладил каждый ноготь:

– Пять! Не больше! Понял?

И начался у меня восторг: пять патронов я, пять – стрелок в другую дверь, вертолёт плавно покачивался, пилот, опять вертя кулаком одной руки над головой, другой удерживая ручку управления и, чётко двигая ступнями по педалям, плавно вписывался в повороты Кунене на предельно низкой высоте.

По моему борту, где-то в километре, под невысоким глинистым берегом показалось многочисленное семейство бегемотов. Стрелок потрепал меня по плечу и погрозил пальцем: «Нельзя!»

…И вот эти обожжённые войной от макушек до пяток, весёлые, добрые, безжалостные ребята, умеющие делать свою работу, зависли сейчас над нами, как ангелы-хранители.