Папа подарил мне оленя

Смог же ты как-то найти популярность в нашем нелепом времени.

– А ты продолжаешь считать наше время нелепым?

– Конечно же! Не будешь же ты спорить с тем, что мы превратились в поколение копировальных машин. У нас всё копии и миксы копий – музыка девяностых вперемешку с одеждой шестидесятых. Вот, очки, зацени, – Лео дал Тому свои новые солнцезащитные очки. – Как думаешь, какой год?

– Год этак 86-87-й, – протяжным голосом завсегдатая блошиных рынков ответил Том.

– Год сегодняшний.

– Та ну! Слишком удачная копия.

– Это М. Б. делает в своей мастерской.

– Выглядит супер.

– Ещё бы! Ведь это ж копия под восьмидесятых, а раз копия, то, значит, круто.

– Не соглашусь. Мы не копируем, мы вдохновляемся. Не помню, кто сказал, но история не повторяется – она рифмуется. Мы берём лучшее из старого и даруем дух нового. Только так может существовать культура, понимаешь? Ренессанс, неоклассицизм, неоготика. Ты можешь себе представить ар-деко, не вдохновляйся его создатели Реймсским или Кёльнским собором?

– Это немного другое.

Вдохновляться – не значит копировать. Вот если бы в тридцатые всё застроили копиями Реймсского собора, было бы жутко. А так, взяли пару линий и форм, но это всего лишь десять процентов. Остальное – новые идеи. А мы что делаем? Девяносто процентов копии и десять – новой идеи. Так быть не может, – возмутился Лео.

– И где же выход, друг мой? – спросил его озадаченный Том.

– В революции.

– Когда начинаем свержение власти?

– Хоть сегодня! Не могу больше терпеть власть копии и подделки.

Долой примитивизм, да здравствует новая культура!

– Ты слишком долго смотришь на «Ютьюбе» политические баталии, – вздохнул Том.

– Они меня вдохновляют. Для меня преступно бездействовать. Разве ты не чувствуешь в себе энергию битников и хиппи? Разве тебе не хочется смести со стола весь этот сервиз ширпотреба и неоригинальности? Мне вот кажется, что современная культура кормит нас одним и тем же блюдом уже много-много лет.

Музыка не меняется кардинально, литература эволюционирует, а должна революционировать. Про архитектуру я вообще молчу.

– В твоих словах есть истина, но кто твои товарищи по революции? Не будешь же ты сметать массовую культуру в одиночку? У Гинзберга с Берроузом и то друзья были, – продолжал ехидничать Том.

– А ты разве не со мной?

– Дружище, я лишь Том, великий тусовщик, но не более.