Наша прекрасная страшная жизнь. Рассказы

Наша прекрасная страшная жизнь. Рассказы

Николай Николаевич Наседкин

В данный сборник Н. Н. Наседкина (автора книг «Осада», «Криминал-шоу», «Алкаш» и др.) вошли рассказы с криминальным напряжённым сюжетом, в которых действительно «прекрасное» и «страшное» нашей сегодняшней жизни переплетено и неотделимо друг от друга. Эпиграфом к книге можно было бы поставить слова поэта: «Времена не выбирают, в них живут и умирают»…Многие рассказы сборника ранее печатались в журналах («Урал», «Подъём», «Наша молодёжь» и др.

).Содержит нецензурную брань.

ПЕРЕКРЁСТОК

Рассказ

1

На охоту Виктор Тимошенко вышел злой.

Конечно, и погода не радовала: дождь пополам со снегом, мокрядь. Ну да ведь специально такую и ждал-выбирал – чего ж теперь злиться? Виктор отвернулся от косо летящего липкого снега, достал из внутреннего кармана куртки плоскую металлическую фляжку, отвинтил крышечку, жадно глотнул пару раз. Подумал, сделал ещё один большой глоток.

Водка казалась пресной. Хотелось ещё хлебнуть, но перебарщивать не стоило – потом, после охоты, особенно удачной, можно будет и оттянуться по полной, расслабиться в кабаке. Виктор запахнул поплотнее куртку-аляску цвета морской волны (ставшую от непогоды цвета волны штормовой), надвинул на брови норковую, совсем замокшую шапку (специально на охоту надевал – для внушительности), натянул перчатки и, нагнув голову, зашагал к «своему» перекрёстку.

Надо бы думать уже вплотную о предстоящей охоте, настраиваться на хладнокровие, однако ж нервы продолжали вибрировать и кукожиться. Понятно, вся хандра эта от вчерашнего, от встречи с бывшим корешком Финтом. Угораздило же того по дороге из Саратова в столицу заглянуть к нему в Баранов, свиданку устроить. Оно бы и ничего: с корешем, с которым на одних нарах бока отлёживал, и повидаться не западло, да вот только у этого Финта есть привычка дурацкая – как лишнего хлебнёт, так ненужное болтать-вспоминать начинает.

Его и на зоне за это не раз жестоко учили – всё не впрок.

А Виктору Тимошенко очень сильно хотелось бы кой-чего из прежней жизни забыть – особенно из первых подневольных дней. Как, впервые попав в общую камеру, он при прописке попытался вильнуть и вякнул, будто его подставили, дескать, его оклеветали и на самом деле он никакого изнасилования не совершал.