Вспомнить главное. Сборник рассказов

– Журнал! Быстро! – скомандовал доцент психологии, сам же кинулся к дверям.

– Наденька, – позвал Егор Ильич, высовываясь в приёмную, – скажите, кто сейчас от нас вышел?

– Еремеев. – Она глянула в список. – Минуты три назад вышел. Я его «рассчитала» и он пошёл. Догнать?

– Нет-нет, не надо, – поспешно отказался Егор Ильич и спросил снова, – А Семён… э-э Цыпочка?

– Кто?

– Ну, молодой человек. Вот, сейчас должен был проходить сеанс.

– Сейчас женщина. Вот, – сероглазая красавица указала кончиком ручки на женщину, сидящую в ряду других испытуемых, – Алябьева.

– А Семён Цыпочка?

Девушка нахмурилась и стала старательно изучать список так, будто бы ей никак не удавалось сфокусировать взгляд. На миг её лицо оживилось, но тут же снова посуровело. Дочитав, она отрицательно покачала головой:

– Никаких Цыпочек.

Кандидат медицинских наук плотно прикрыл дверь и кинулся к своему ассистенту.

– Пиши! – сказал он.

– Егор Ильич! Я не могу найти журнал!

– Пиши, где хочешь! хоть на обоях! Быстрей! Семён его… э-э… Цыпочка… э-э… как там дальше? – доцент стал щёлкать пальцами, ухватывая нить памяти, стремительно ускользающую в вихрях кутерьмы причинно-следственных парадоксов.

– Валентинович!!! – выпалил ассистент и, сорвав зубами колпачок маркера, принялся размашисто малевать Фамилию, Имя и Отчество первого в истории путешественника во времени прямо на стене кабинета.

«Бесполезно! – Думал учёный, скрипя зубами от разбушевавшихся головных болей. – Всё пропадёт! Всё! – Обои на стене прямо под рукой бегут разводами, меняют цвет, рисунок, форму.

 – Исчезнет надпись! Исчезнет! Лишь бы память, память наша сохранила то имя! И тогда будет от чего плясать дальше… а она – верю я! – в этот раз справится!.. ведь… смогла же… смогла она… унести… туда… в былое… его… этого… как его там… пациента… Бля!!! Цыпочку!»

Яблони будут цвести и на Марсе

Подходила к концу пресс-конференция. Шестеро мужчин в креслах на возвышении, чьи лица непрестанно озаряли вспышки фотокамер, не скрывая желания, скорее завершить необходимую формальность и ступить, наконец, «на родную Землю», отвечали на вопросы журналистов скупо и неторопливо.

Им не терпелось вновь услышать шум ветра и пение птиц. Вновь почуять запахи и насладиться красками своего мира во всей их – от рассвета до заката – невероятной палитре. Героев можно было понять. После полутора-то лет добровольного заточения в тесных отсеках макета Тяжёлого Межпланетного Комплекса.