Цветы шиповника. Этот мир

Теперь, чтобы оправдать моё пребывание в новой маминой семье, я каждое лето и даже начало учебного года, то есть весь сентябрь, должна работать на полевых работах за трудодни (это такая «палочка» в колхозном журнале) на имя отчима: прополка; сенокос; уборка… Впрочем, хорошая школа, и жизни тоже. Мы отправлялись в поле на телегах, то есть на лошадях, запряженных в телеги; всю дорогу женщины пели фольклорные песни. Я ещё прежде, в раннем детстве, слушала эти песни во времена взрослых гуляний, чаще зимой, сидя под столом.

А теперь могла сама подпевать. Могла петь вторым голосом, могла первым, всё зависело от состава нашего хора. Во время обеденного перерыва я ловила за шиворот грызунов – мышей, крыс, показывала их моим сотрудницам и отпускала. Одна крыса укусила меня до крови за палец. Мало того, я ловила ящериц и отщипывала им хвосты, в расчёте на отпущение всех грехов: для этого, полного отпущения, нужно было сорок таких ящериц, сорок хвостов – существует такая примета. На моём счету ровно 40. Наш обед, наш скудный «бранч»: хлеб, лук, у кого-то сало, молоко. Мне часто давали женщины поесть, приговаривая: «Эх, Нинка, отрезанный ты ломоть!» Имелось в виду отторжение от маминой семьи: мама не могла простить бабушке её высказывания: «Я хотела бы умереть в этом доме на руках у Ниночки». Она, мама, боялась: вдруг я и в самом деле как-то завладею этим домом, то есть избой. Вообще-то говоря, она стала меняться не в лучшую сторону: эксперименты с изготовлением алкоголя-самогона, бочонки с «бражкой», которую они с отчимом постоянно пробуют на вкус; пьяные компании…

В Поморцевской школе самым запоминающимся учителем был Михаил Константинович Торопак – «физкультурник», бывший фронтовик.

Он учил нас построению: «Налево! Направо! Левое плечо вперёд! На месте шагом марш! Раз-два… Смирно!» И т. п. – своего рода уроки ритмики. Я была на квартире у семейства Головачёвых с другими девчонками из Сидорёнково, мы спали вшестером, включая хозяйскую дочку Валю, на одной широченной кровати. За постой наши родственники платили Головачёвым по возу угля на зиму. В понедельник мы прибывали в Поморцево с запасом еды на неделю: хлеб, лук, несколько картофелин. Хлеб съедали в первый же день, картошку и лук запекали в духовке и съедали во второй и третий, а дальше до конца недели наступал для нас «Великий Пост»… Полуголод не мешал нам наслаждаться жизнью. Тут со мной была самая лучшая подруга Шура. О ней и о нашей дружбе я пишу «Дальние страны».