Долина страха

Холмс дважды помогал ему добиваться успеха. Единственная же награда моего друга была в том, что он испытывал радость, решив сложную проблему. Шотландец питал к своему коллеге-любителю глубокую привязанность и почтение. Выражал он их с той же откровенностью, с какой консультировался у Холмса при каждом затруднении. Посредственность не знает ничего выше себя, но талант мгновенно признает гения, а Макдональд обладал талантом полицейского в достаточной мере, чтобы понимать: не унизительно просить помощи у человека, превосходящего всех в Европе как одаренностью, так и опытом.

Холмс не имел склонности к дружбе, но доброжелательно относился к рослому шотландцу и, увидев его, улыбнулся.

– Ранняя вы пташка, мистер Мак, – сказал он. – Кто рано встает, того удача ждет. Боюсь, кому-то это предвещает беду.

– Мистер Холмс, если бы вы сказали «надеюсь», а не «боюсь», это было бы ближе к истине, – с понимающей улыбкой ответил инспектор. – Ну что ж, пожалуй, капля виски в промозглый утренний холод не повредит.

Нет, спасибо, я не курю. Мне нужно спешить: утренние часы в расследовании дела драгоценны, вы знаете это лучше, чем кто бы то ни было. Только… только…

Инспектор внезапно умолк и в крайнем изумлении уставился на лежавший на столе лист бумаги. Тот самый, на котором я записал загадочное сообщение.

– Дуглас! – воскликнул он. – Бирлстоун! Что это, мистер Холмс? Черт возьми, это волшебство! Во имя всего святого, откуда у вас эти имена?

– Это шифр, который нам с доктором Уотсоном удалось разгадать.

Но почему… что такого в этих именах?

Инспектор ошеломленно переводил взгляд с меня на Холмса.

– Только то, – ответил он, – что мистер Дуглас, владелец бирлстоунского помещичьего дома, ночью был зверски убит!

Глава 2

Шерлок Холмс ведет беседу

Наступила одна из тех драматических минут, ради которых жил мой друг. Было бы преувеличением сказать, что его потрясло или хотя бы взволновало это неожиданное сообщение. В необычном характере Холмса не было и следа жестокости, но от долгой работы над расследованием преступлений он очерствел.

Однако хотя его эмоции притупились, ум работал очень деятельно. Поэтому Холмс не выразил и тени того ужаса, который ощутил я при этом кратком сообщении. На лице Холмса угадывалась спокойная, сдержанная заинтересованность химика, наблюдающего, как из перенасыщенного раствора выпадают кристаллы.

– Поразительно! – сказал он. – Поразительно!

– Вас как будто это вовсе не удивило.