Долина страха

Дал мне почитать книжку, но, признаюсь, я ничего в ней не понял, хотя получил в Абердине хорошее образование. С таким худощавым лицом, седыми волосами и внушительной манерой говорить из него получился бы замечательный проповедник. Когда при расставании он положил мне на плечо руку, это походило на отцовское благословение перед тем, как отправить сына в холодный жестокий мир.

Холмс усмехнулся и потер руки.

– Замечательно! – сказал он. – Превосходно! Скажите, Макдональд, этот приятный и трогательный разговор происходил, полагаю, в кабинете профессора?

– Да.

– Великолепная комната, не так ли?

– Да, поистине превосходная, мистер Холмс.

– Вы сидели перед его письменным столом?

– Совершенно верно.

– Солнце светило вам в глаза, а его лицо оставалось в тени?

– Собственно, тогда уже стемнело, но я обратил внимание, что лампа была повернута в мою сторону.

– Этого следовало ожидать. Случайно, не заметили картину над головой профессора?

– Я мало что упускаю из виду, мистер Холмс.

Вероятно, научился этому у вас. Да, я видел эту картину – молодая женщина, подперев голову руками, смотрит на тебя искоса.

– Ее написал Жан-Батист Грез.

Инспектор выказал интерес.

– Жан-Батист Грез, – продолжал Холмс, сведя кончики пальцев и откинувшись на спинку стула, – французский художник, пользовавшийся большим успехом с тысяча семьсот пятидесятого по тысяча восьмисотый год. Я имею в виду, разумеется, творческий период. Современные критики оценивают его еще выше, чем современники.

Взгляд инспектора стал рассеянным.

– Не лучше ли нам…

– Мы этим и занимаемся, – перебил его Холмс. – Все, о чем я говорю, важно и имеет прямое отношение к тому, что вы назвали бирлстоунской тайной. Собственно, в определенном смысле это можно назвать ее средоточием.

Макдональд слабо улыбнулся и умоляюще взглянул на меня.

– Я не поспеваю за вашей мыслью, мистер Холмс. Вы пропускаете звено-другое, и мне не удается преодолеть этот разрыв.

Какая, скажите на милость, может быть связь между умершим художником и бирлстоунским убийством?

– Сыщику может пригодиться всякое знание, – заметил Холмс. – Даже тот незначительный факт, что в восемьсот шестьдесят пятом году картина Греза, названная «Девушка с ягненком», была продана в Порталисе за миллион двести тысяч франков – это больше сорока тысяч фунтов, – наводит на размышления. – И правда, лицо инспектора выразило неподдельный интерес.