Одному как согреться?

Не найдя этот чёртов платок, он в раздражении потянулся к нарядному вееру бумажных салфеток и резко дёрнул одну из них.

Салфетка оборвалась, и массивная вазочка с грохотом ударилась о стол. Все немногочисленные посетители кафе обернулись на звук. Иван вскочил и, склонившись в полупоклоне, прогудел сиплым басом, обращаясь почему-то к сидящим за соседним столиком женщинам:

– Прошу прощения.

Несколько крупных капель пота упали на стол. Иван смотрел, как на белой бумажной скатерти расплываются пятна.

И зачем-то стал их считать. Сосчитав, поднял голову и виновато обвёл глазами зал. Но на него никто уже не обращал внимания.

Женщины спокойно продолжали беседу.

– Ещё бы ему не звать тебя замуж. Умная, добрая, даже слишком. А тебе оно надо – опять себя в бесплатные горничные определять? Ой, ты знаешь, я со своим вчера поругалась. Достал. Видите ли, не то мы с дочкой по телевизору смотрим. Вот мы должны смотреть его дурацкий футбол. Расстроилась, ночь не спала. Утром, правда, помирились, ну, ты понимаешь… Но ведь ночь не спала.

А одна моя клиентка, нашего, кстати, возраста, сама мужа выгнала. Надоел. Обхаживай их, готовь, стирай. А они ещё с дивана тявкают. Говорит, как выгнала его, так не нарадуется. Живёт в своё удовольствие.

– Так уж в удовольствие? Я думаю, лукавит. Хотя, наверное, бывает, что и лучше одной.

Женщины надолго примолкли. Наконец гречишный голос продолжил почти неслышно. С первой фразы Иван узнал стих из Екклесиаста:

«Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их.

Ибо, если упадёт один, другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадёт, а другого нет, который поднял бы его. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?»

Молоденькая официантка наконец принесла его заказ. Есть не хотелось. Шевелиться тоже. Хотелось слушать медовые голоса. Головная боль совсем утихла, но казалось, если исчезнут голоса или, что ещё страшнее, их обладательницы, боль вернётся и оккупирует его бедную седую, а местами заметно лысеющую голову навсегда.

Но гречишный голос, чуть прибавив громкости, продолжил:

– В сущности, все действия человека мотивируются одним из двух чувств – любовью или страхом. Всё дело в том, что на глубинном уровне моей мотивацией в последнее время является страх.

– И чего же ты боишься?

– Одинокой старости. «Одному как согреться?» Но страх – это энергия разрушения. Созидательна только любовь.