Почему бы и нет?

Спустившись на сушу, все степенно, как положено мифическим персонажам, направились к нам.

Трахтенберг не знал, что в песке их поджидает сюрприз: пиротехники с «Ленфильма» подготовили несколько взрывов. Об этом вообще не знал никто, кроме организаторов.

«Бабах!!!» Между нами и русалками поднялся чудовищный огненный гриб. Гости на террасе присели.

– Ё… – рёв Трахтенберга заглушил второй взрыв. Нас обдало жаром. Русалки с визгом побежали назад. Третий взрыв добавил им скорости.

Неожиданно проворный Трахтенберг уже сидит в катере.

– Да всё нормально, вылезайте! – кричу я в микрофон. Мне долго не верят.

– Бл… -а-дь! – крутит головой Трахтенберг, запивая перенесённый стресс водкой. Учредители довольно посмеиваются. Но не успел Нептун выпить ещё, как налетел такой ветер, что наш шатёр чуть не унесло с террасы. Хлынул проливной дождь. Мы укрылись в кафе, где предусмотрительно были накрыты столы. Стало тесно и весело.

– Дамы и господа, леди и джентльмены, сэры и сэрихи! – провозгласил голос Нептуна.

Бокалы были с удовольствием наполнены. Снаружи бушевала гроза, добавляя желания согреться. Чтобы финишировать, буре хватило получаса. Большинству гостей – тоже. Спортивный конкурс превратился в пародию: народ боролся не столько друг с другом, сколько с собой. Некоторые надеялись протрезветь, катаясь на гидроциклах, и скоро среди гостей появились забинтованные руки, ноги и даже одна голова в марлевой повязке. И все радостно улыбались.

Об открытии нового клуба написали все знакомые журналисты, и я с чувством выполненного долга уехал на глухую турбазу в Псковской области – отдохнуть от цивилизации в компании ротвейлера Джокера.

До дефолта оставалось десять дней.

После дефолта

В конце августа я вернулся в город и обнаружил всеобщее смятение: рубль подешевел в четыре раза!

На каждом углу развернулась торговля с рук, лица знакомых были одновременно таинственны и суетливы, и никто ничего не понимал. В магазинах цены подскочили так, что оставшихся у меня денег хватило на два дня вместо запланированной недели.

Все говорили о кризисе. О том, что настали трудные времена. Рассказывали, что многие компании продолжали платить сотрудникам прежнюю зарплату в рублях, и на фоне тотального подорожания эти люди мгновенно обнищали.

Ничего не изменилось только в телевизоре – те же лица, те же новости и та же реклама. Реклама была оплачена вперёд, и теперь лишь создавала иллюзию стабильности.