Пути, дороги на морской службе у родной России

Ветеран военно-морского флота часто выступал перед моряками-черноморцами, рассказывая о геройской службе и своего отца, который погиб в Севастополе в начале 1942 года и похоронен на братском кладбище 35-й батареи. Эдуард продолжил дела деда и отца в верности служения нашей великой Родине и ее флоту.

Я люблю тебя любую…

Я люблю тебя любую,

Некрасивую, больную,

Злую, нежную, седую

И, конечно, молодую.

Я люблю тебя любую,

Молчаливую, глухую,

Говорливую, пустую

И, конечно, озорную.

Я люблю тебя любую,

И родную, и чужую,

И такую непростую,

Что запутался. Какую?!

    25.10.1986 г.

    г. Севастополь, Гагаринское ЖЭО

Человек в тельнике (юмореска)

Посвящается самой красивой женщине Марине Яковенко.

Чего только не бывает в коллективе, где учится молодежь. Юность, как правило, бывает всегда весьма артистичной, и то, что она могла бы показать на сцене театра, нередко из-за невозможности играть на сцене показывает это там, где имеются хоть какие-то возможности к демонстрации комедийности.

Вот и у нас, в училище инженеров оружия в г. Ленинграде в середине пятидесятых годов прошлого столетия вдруг объявилось, что по ночам некто неизвестный, одетый в два тельника, один с нижней части фигуры, а другой – с верхней, да так умело, что стал смахивать с человека на какое-то африканское животное типа зебры, которое стало бегать по ночам по факультетским спальням, ржать и, цокая как будто копытами, и высматривало свою жертву через прорези глаз в узкой повязке на лице.

Ну представьте себе: где-то в середине ночи, часа в 2 или 3, вдруг перед дремлющим дневальным, сидящим на табуретке возле тумбочки у входа в спальное помещение, вдруг раздается над его ухом тихое, но твердое ржание. Дневальный раскрывает глаза и видит это чудо-юдо в тельнике, которое, сделав несколько приседаний, вдруг что-то произносит: «Спишь? Ме-е-е-е!.. А спать на службе не положено… Так?»

Дневальный от неожиданности сваливается с табуретки и хватается за телефон, чтобы позвонить дежурному по факультету, но чудо-юдо, смеясь и подпрыгивая, уже уносится из спальни в другой корпус здания, что и проделывает нечто аналогичное в другом спальном помещении.

Утром дневальные хором докладывают старшине роты мичману Терлецкому об этом невероятном случае, на что мичман, крутанув длинный черный ус под носом, в ответ спрашивает:

– Значит, в тельнике, говорите?

– Ага, – отвечает кто-то.