Всё как у людей

 – Эти следы как наша жизнь, их будет, много, но эти останутся навсегда.

Раз, два, три, мне двадцать шесть и я женюсь.

Раз, два, три, мне сорок два и я стою у могилы отца. Знаешь, пап, я всё понял.

Раз-два три, мне двадцать восемь, и у отца находят рак головного мозга, ему осталось жить меньше года.

Раз, два, три, мне сорок один и я гуляю с сыном по берегу моря. Наши следы смывает волной, отец был прав спустя столько лет. Следы остались, слеза медленно соскользнула по моему лицу.

Раз-два три, мне двадцать девять, я сижу в онкологическом крыле больницы.

Папа в коме уже две недели, наверно там он играет в прятки со смертью.

– Папа, ты слышишь? – я беру почти холодную руку отца. Я закрываю глаза и считаю до пяти. Папа проснись, папа! Пульс на руке становился тише. Папа, папа, проснись, я слышу гулкий звук, на мониторе пошла длинная линия. Линия длинною в жизнь, я закрываю глаза, раз-два три, папа, я не могу, вспомнить правил… Раз, два, три…

Джек Хантер.

Улыбка.

Люди! Чаще улыбайтесь…

Мне было лет одиннадцать, когда я впервые встретил его.

– Папа! Папа! Кто это? – я показывал пальцем на странного дядю. Он сидел в дальнем углу, кресло-качалка не спеша покачивалось в такт его движениям.

Тогда я не знал, что это был дом престарелых, а этот странный дядя был моим дедушкой. C его лица не сходила улыбка.

– Ну, здравствуй, папа, – дедушка даже не отреагировал, он просто улыбался, – это твой внук.

– Нет, пап это не мой дедушка, мой дедушка дома, – и тут я увидел то, что меня испугало на всю жизнь.

Дедушка улыбался, но было что-то не так, по его морщинистым щекам текли слёзы. А улыбка так и не сходила с лица.

– Папа, давай уйдём, пожалуйста, – я хотел бежать куда-нибудь. Это было гиблое место. Сюда ехали умирать. Смерть стояла в воздухе, здесь было всё пропитано страхом и одиночеством. Все понимали, что это их последнее пристанище. Тогда я видел дедушку, в последний раз улыбка все-таки не сошла с его лица.

Даже на похоронах он лежал в гробу с улыбкой на лице.

Только потом я узнал, что попал в аварию и его лицо почти собирали по частям. Лицевой нерв был задет, и с тех пор он всегда улыбался. Моя бабушка бросила его и ушла к другому. А он всё улыбался и улыбался. Он начал сходить с ума и в конце-концов даже перестал узнавать родственников. Он всегда улыбался, он не мог по-другому. Санитары нашли его, в туже ночь он проглотил сорок таблеток валлиума.