Побег от посредственности

Только исключительный психолог, который допускает и нечто ненаучное, погружается в сказочные мифы и легенды, подключается к мудрости вселенной, способен во взаимодействии с пациентом раскрыть субстанцию его мучений. Путь к выздоровлению может вести и сквозь несколько жизней. Стигмат передается из поколения в поколение, если мы не разберемся с этим в себе, это ждет наших потомков. Наш мир не хочет этот признать. Это вне «Аристотелевского» восприятия мира. Понимаете меня?

– Если я должен раскрыть тайну отталкивающих камушков, мне нужно стать сумасшедшим, – ответил Ричард провоцируя.

Виктория засмеялась своим высоким голосом.

– Хороший доктор хочет разобраться с проблемой, а исключительный отличается одержимостью, жаждой раскрыть сущность. Если вы хотите раскрыть тайну камушков, ваша одержимость найти и понять должна быть сильнее, чем смесь эротической страсти, убивающей ярости и творческой одержимости. Она должна быть настолько сильной, что увлечет вас в безостановочный водоворот мыслей и действий.

Ваше мужество и жажда становятся сильнее с каждой минутой, вы перестаете бояться и оценивать мир критерием «черно-белое». Надежда, что вы сможете, растет, вы уверены в себе, ваша уверенность растет, вы достигаете состояния транса, вам открываются знания вселенной, вы преодолеваете свою физическую сущность и чувствуете, что существует что-то большее, чем всего лишь ВЫ.

– Вы это пережили! – удивленно выкрикнул Ричард. – Я докажу!

– Смотри-ка, немного эмоциональной пропаганды, и вами можно манипулировать.

Я молодец! – похвалила себя Виктория.

– Немного стерва, вам не кажется? – саркастично заметил Ричард.

– Это были не мои идеи, а Аммония[4 - Аммоний Саккас, александрийский философ, который жил на рубеже II и III веков.]. Кто поверит, что спустя две тысячи лет исполнится судьба или найдется люк, через который мы отсюда выберемся?

– Откуда вы это знаете?

– Представляю себе его?

– Я сдаюсь!

Виктория принялась ощупывать потолок.

– Где-то должна быть крышка.

Ричард присоединился к ней, и не прошло и получаса, как он наткнулся на нечто круглое.

– Все сгнило, здесь должна была протекать вода.

Вдвоем они отодрали распадающееся дерево, внутрь потекла струя песка. Спустя какое-то время разгребания интенсивность струи уменьшилась, открылась щель, внутрь проникли луч утреннего света и запах мокрой соломы. Они просунулись сквозь зазор наружу. Запыленные и грязные от рытья, они уселись и огляделись в пустыне.