Его прощальный поклон. Архив Шерлока Холмса

Я буду готов через минуту, только сниму халат и наполню портсигар.

Пока мы ехали в поезде, прошел дождь, и в Кройдоне жара была менее гнетущей, чем в столице. Перед отъездом Холмс отправил телеграмму, и Лестрейд, как всегда подвижный, щегольски одетый и похожий на хорька, встретил нас на станции. Через пять минут мы были на Кросс-стрит, где жила мисс Кушинг.

Это была очень длинная улица, застроенная двухэтажными кирпичными домами, чистенькими и немного чопорными; на беленых каменных крылечках судачили женщины в передниках.

Пройдя около половины улицы, Лестрейд остановился и постучал в дверь; на стук вышла девочка-служанка. Нас провели в гостиную, где сидела мисс Кушинг. У нее было спокойное лицо, большие кроткие глаза и седеющие волосы, закрывавшие виски. Она вышивала салфеточку для кресла, а рядом стояла корзинка с разноцветными шелками.

– Эта пакость лежит в сарае, – сказала она, когда Лестрейд вошел в комнату. – Хоть бы вы их совсем забрали!

– Я так и сделаю, мисс Кушинг. Я держал их здесь только для того, чтобы мой друг мистер Холмс мог взглянуть на них в вашем присутствии.

– А почему в моем присутствии, сэр?

– На случай если он захочет вас о чем-нибудь спросить.

– Что тут еще спрашивать, раз я сказала вам, что ровно ничего об этом не знаю?

– Совершенно верно, сударыня, – сказал Холмс успокаивающе. – Не сомневаюсь, что вам больше чем достаточно надоели в связи с этим делом.

– Еще бы, сэр. Я человек скромный, живу тихо. Мне никогда не случалось видеть свое имя в газетах, и полиция у меня в доме не бывала.

Я не позволю, чтобы эту пакость вносили сюда, мистер Лестрейд. Если вы хотите взглянуть на них, вам придется пойти в сарай.

Маленький сарай находился в узком садике за домом. Лестрейд вошел в сарай и вынес желтую картонную коробку, кусок оберточной бумаги и веревку. В конце дорожки была скамья, мы сели на нее, и Холмс принялся рассматривать предметы, которые Лестрейд передавал ему один за другим.

– Прелюбопытнейшая веревка, – заметил он, поднимая ее к свету и обнюхивая.

 – Что вы скажете об этой веревке, Лестрейд?

– Она просмолена.

– Совершенно верно. Это кусок просмоленного шпагата. Несомненно, вы заметили также, что мисс Кушинг разрезала веревку ножницами, это видно по двум срезам с каждой стороны. Это очень важно.

– Не понимаю, что тут важного, – сказал Лестрейд.

– Важно, что узел остался цел и что это узел особого рода.

– Он завязан очень аккуратно.