Чаша холодной воды

Хотя, конечно, времени много уже после службы прошло, ключами давно никто не выстукивает, другая техника в ходу. И частоты помню, на которых работали. Во научили! Вовек теперь не забудешь!

Были спецы у нас – слухом определяли, какой именно передатчик из десяти наших работает. Я потом тоже научился, хотя и ошибался иногда.

Есть что вспомнить! Два земляка моих в автомобильную учебку попали – и потом водилами на ЗИЛ-ах работали. Пригодилась армейская наука. А два года быкам хвосты крутить – это колхоз какой-то, а не служба…

Трапеза мне скудной показалась, мясного ничего не было, непривычно.

– Слушай, я тут на такой кормежке ноги протяну.

Жена в ответ:

– А тут продуктовая лавка есть, пойдем чего-нибудь купим.

Подошли, посмотрели – пирожки продают, печенье, кофе, чай. Улыбается Катерина моя:

– Приедем, я тебе самых лучших котлет нажарю!

– Точно как на карантине было! – думаю.

И улеглось раздражение мое. Не хватало еще сопли тут распустить…

А пирожки с картошкой вкусные здесь пекут.

Перешли по мосту через реку и пошли вдоль набережной гулять. И оттуда очень красивый вид открылся. Те, кто монастырь здесь строил, правильное место выбрали: горы над рекой, поросшие лесом, и среди всего этого высокие светлые строения. Горы на срезе белые, меловые, как стены храмов. Аж дух захватывает.

Река здесь неширокая, течение быстрое. Утки дикие стайками плавают, близко к берегу подплывают. Знают, что кто-то из паломников обязательно кусочек хлеба кинет.

Чуть дальше от берега – роща дубовая, и в ней – два здоровенных высоченных дуба. Редко такие увидишь. Лет по двести им, не меньше. Под дубами палатки стоят, народ тут отдыхает. Пляж неподалеку. На поляне костерок развели, варится в котелке что-то. Говорю:

– Слушай, надо сюда еще раз приехать. Палатку возьмем, поживем робинзонами?

– Робинзонов тут полно.

Понравилось мне в этой дубовой роще. В дубах сила первобытная чувствуется. И вообще, хорошо здесь.

Вечером еще одна служба была. Жена в храм пошла, а я по горному серпантину поднялся к церквушке святого Николая, которую неизвестно как на склоне горы возвели, и долго стоял там на площадке. Река и монастырь остались далеко внизу, а спереди – сколько видит глаз – безбрежное зеленое море заповедника.