Боги-17

Лиличка была человеком бесцеремонным и особым тактом не отличалась.

Однажды, в одно из тех регулярных утр, от которых в принципе ничего не ждёшь, и готовишься к тому, как они перетекут в не менее регулярный день, а потом вечер, с процедурами, измерениями, кашей и посиделками в холле, в палату Джек вошёл Гришка собственной персоной. Вошёл так, как будто и не уходил никуда.

– Ну блин, – жалобно воскликнула Джек вместо приветствия и подавила в себе сильнейшее желание засуетиться. – Ты чего… нельзя же так… без предупреждения-то!

Гришка весь сиял от радости.

На плечах его был накинут белый медицинский халат, который едва не волочился по полу. Джек показалось, что Гришка подрос и немного раздался в плечах. Изменился.

– Ты такой здоровый, – невольно прокомментировала она, сдвигая шапочку ближе к затылку.

Гришка довольно покраснел.

– Ага, у меня всё хорошо, вылечили, прикинь. Помнишь, мы говорили про заграничные клиники? Ну так это всё ерунда, там где ешь всё, что хочешь, и на пони катаешься – это хоспис, там безнадёжных держат, с ними уже ничего и не делают.

У нас отдельным корпусом был, я видел в окно. Не ходил, не пускали. А так, то же самое – химия, капельницы, таблетки. Только телевизоры с приставками в каждой комнате.

Джек даже не слушала, что он говорит, она пыталась уместить в голове, что Гришка вернулся: вот так запросто. Взял и вернулся! К Джек пока никто никогда не возвращался. Даже папа.

– Ты специально ко мне пришёл? – спросила она, перебивая его, и покраснела от волнения.

Что бы там ни болтала Лиличка, а Гришка был её другом, не парнем. Но это было ещё более личное.

– Конечно, – Гришка посмотрел на неё с удивлением. И в этот раз не покраснел. – Я теперь всё время заходить буду, я волонтёр, – со сдержанной гордостью объявил он.

– Здрасьте, – услышали они резковатый невыразительный голос, в палату вошла Лиличка. – Чё ты завтрак пропустила, там манка была.

Гришка и Джек одновременно скорчили гримасы отвращения. Лиличка сонно посмотрела на Гишку и плюхнулась на стул для посещений, явно планируя тут и остаться.

При том Джек отчётливо поняла, что она собирается их думать. Молчать и думать. Джек это возмутило настолько, что она даже забыла о своём желании увидеть, как бы поладили между собой Гришка и Лиличка.

– Привет, – доброжелательно улыбаясь, сказал Гришка и протянул руку Лиличке. – Григорий.

– Аграфена, – в тон ему ответила Лиличка, буравя его своими прозрачными глазами. – Наслышана.