Во власти неведомых чар

Я ищу спасенья в вере,

Помощь и приют,

Но закрыты церкви двери,

Здесь меня не ждут.

Струны чуткие порвались

Горестной души,

Мне надежды не осталось.

В сумрачной тиши

Обернулась я, сгорая

В океане глаз,

Обречённо ожидая

Свой смертельный час.

Плоть в клыков кровавых власти

Мучилась, скорбя,

Вне себя душа от счастья

Обняла тебя.

    10.10.02

Нищенка

Прочь, нищенка! Как ты смела

Сидеть на моём крыльце!

Одежда примёрзла к телу,

Отчаянье на лице.

Искрится заря скупая,

О помощи зря молю,

Босою ногой ступая

По инея хрусталю.

Надрывно рыдает ветер,

И улиц промозглых даль

В заката кровавом свете

Наводит на сердце печаль,

Сосулькою небо застыло,

Распятое болью моей,

Я счастье улыбки забыла

В унынье безрадостных дней.

Презренье читаю во взгляде,

Меня сторонится толпа,

К чугунной церковной ограде

Шагнула босая нога.

Мне стужа шепнула на ухо:

«Друзей здесь тебе не найти,

Сердца к состраданию глухи,

Но ты их за это прости».

Хоть я не поверила стуже,

Застыла, дрожа, у двери,

В слезах замерзая снаружи,

Согреться боясь изнутри.

Колени мои подогнулись,

И рухнула я на порог,

Вдруг двери, скрипя, распахнулись,

И старец, печален и строг,

Взглянув на меня молчаливо,

Мою исхудалую плоть

Поднял и понёс торопливо

Туда, где печали Господь

Врачует заботливой дланью,

Любовью наполнив свой взор.

Но поздно! Уж жертве закланья

Смерть вынесла свой приговор.

    15.10.02

Пещера

В жутком сумраке пещеры

Средь унылых лиц

Я Христа забыла веру,

Отблески денниц,

Око солнца в небе ясном,

Облаков узор.

Ко всему стал безучастным

Мой печальный взор.

Не прочесть под капюшоном

Горечь моих глаз,

Как душа моя со стоном

Мучится сейчас,

Жаждя груз цепей кровавых

Сбросить с моих плеч,

В зла объятьях величавых

Для добра сберечь.

Только строк письмён горящих

В книге колдовской

Не забыть душе пропащей,

Грешной и святой.

В чёрной магии скрижали

Я посвящена,

Мне хозяевами стали

Чёрт и Сатана.

И тоскливо постигая

Бренной жизни тлен,

Молчаливо покидаю

Склеп могильный стен.

Зло вершить должна отныне

Я, презрев любовь,

Но любви твоей святыня

Мне волнует кровь,

И от плача онемела

Скорбная душа.