Буквы. Деньги. 2 пера. Том первый

– Так почему, дед? – мальчик обернулся, старик сидел, прислонив голову к холодильнику, глаза были закрыты.

До больницы Николая Фёдоровича не довезли. Когда хоронили, соседка сказала, что он помереть-то лет десять назад должен был, ему под девяносто уже было, а вот ведь, Саньку взял да ожил, отмерил ему Бог годков ещё.

Стоя на кладбище, Санька чувствовал, что каждый вдох даётся с трудом. Кажется, сейчас он провожал не только любимого деда, но и давно ушедшую маму. Как будто с него сонного ранним зимним утром сняли, нет, резко сорвали, тёплое ватное одеяло, и холод обволакивает его всего – с головы до ног.

Сердце Саньки замерзало от одиночества и страха, но рассчитывать теперь он мог только на себя. Он часто вспоминал их последний ночной разговор. И пусть понял не всё, из того что хотел донести ему дед, но знал, что обязательно разберётся и найдёт ответ на последний, самый важный вопрос, на который не успел ответить Николай Фёдорович.

25 лет спустя.

– Александр Павлович, вас сегодня уже не будет?

Секретарь Нина, строгая и собранная брюнетка в круглых очках, внимательно смотрела на начальника.

– Да, Нина, на сегодня у меня совсем другие планы, – красивый, статный мужчина в дорогом кашемировом пальто стремительно вышел из офиса, сел в новенькую «Ауди» и уже через несколько часов был на кладбище.

– Ну здравствуй, дед, – поздоровался Александр Павлович и рукавом пальто протер фотографию на памятнике. Дед смотрел с неё строго и весело, как Санька любил.

– А я, дед, в люди выбился, прости, что долго не приезжал.

Но я не забыл, ты не думай, – мужчина улыбнулся и достал из кармана пачку сигарет, повертел в руках, убрал обратно. – Все у меня хорошо, теперь я всего добился, сын растёт, жена умница. Тебя только не хватает.

Он просидел на кладбище до сумерек, слово за слово выложив деду все, что происходило с ним последние несколько лет.

Николай Фёдорович с портрета одобрительно кивал, или Саньке так казалось. Это было не важно. Важно то, что теперь Санька все понял.

И наконец-то нашёл ответ на самый главный вопрос, на который дед так и не успел ответить.

Старая деревня, в которой Санька, а теперь уже Александр Павлович, провёл самые важные свои годы, почти не изменилась. Разве что стала ещё запущеннее, больше покосившихся заборов и прохудившихся крыш.

Проехав по знакомым улочкам, Александр Павлович остановился у центрального магазинчика, захотелось зайти… У входа в магазин нищий просил милостыню.