Буквы. Деньги. 2 пера. Том второй

А потому и послушание перед родителями держали.

Вот так в работе и бежали денёчки, в годы складываясь. Пришёл черёд сватовства. Другая бы девка на радостях ног под собой не чуяла. А я от страха не ведала, куда себя девать. Год, как тайком любились мы с Егоркой. Надеялись, может, осенью получится свадьбу сыграть. Но надежда была тонкая, как паутинка. А тут на тебе, сватовство. Жених – Митька сопливый. Его в детстве так звали. Он вроде и видный парень стал, а поди ж ты, прозвище так при нём и осталось. Митька этот не люб, а противен мне был своей хитростью.

Любил глазки строить, да и по мягкому месту рукой провести норовил. Одно слово – постылый.

Я к матушке пошла. Говорю, не надо никакого сватовства. Рано ещё. А сама глаза прячу.

– Наводишь ты, девонька, тень на плетень. Сказывай, что натворила.

– Ничего не натворила. Не хочу за Митяя и всё. Не люб он мне.

– Эвон как: не люб! А кто люб? С кем хвостом вертела? Сказывай, а то мигом батьку позову!

Сердце у меня в пятки сбежало.

Тут думай, не думай, а сказать придётся. Выслушала матушка и сказала, как отрезала:

– Не быть по твоему, Марфа. У отца давно всё обговорено и решено. Сваты и подарки приготовили. Смирись, вот и весь мой сказ.

Смириться? Как так? Кровь хлынула мне в голову. Я опрометью выбежала на улицу. Тьма стояла кромешная. Осень. Небо покрыто тучами. Ни звездочки, ни месяца. Бегу к овину, где наше с Егорушкой тайное место. Думаю, выплачу слёзы свои, чтоб никто не видел. Вдруг слышу, дышит кто-то.

– Кто здесь? – шепчу.

– Марфуша, ты? Я и не чаял свидеться с тобой, радость моя.

– Егорушка, сокол мой! И я не надеялась.

– А правда, что завтра сватовство?

– Правда, Егорушка, правда. Что делать – не знаю. Матушке открылась, так она велела выходить за Митяя, а не то всё батюшке расскажет. А он крут, не сносить мне головы.

– Так ты за него собралась?

– Ты пошто кричишь? Али не знаешь, что не хозяйка я себе?

– Ты же мне про любовь говорила, что свет без меня не мил? А теперь что, Митьке такие слова сказывать будешь? Не зря про вас, баб, мужики говорят…

– Это про каких баб мужики говорят? Про меня? – вскричала я со слезами.

 – Ты говори, да помни, с кем говоришь, а то ведь недолго и конец беседе дать.

Ночь прохладная, а кровь в наших жилах до того разгорелась – того и гляди, искры посыплются. У Егора желваки на лице заходили. Только я не буду обидные слова терпеть! Развернулась и побежала к дому. Да он хутчей оказался.