134-я

Но и у нее получалось ничуть не лучше. Неспособная к черчению подобралась парочка, что поделаешь.

Окончательно измучившись, молодые шли на балкон ужинать. Света подавала жареную картошку с румяной корочкой, горячие котлеты, свежий салат. В отличие от многих девушек, которые выходят замуж совершенно не подготовленными к семейной жизни, с готовкой ей мучиться не приходилось. Мать с двенадцати лет учила Свету кулинарии, считая, что для девчонки это умение важнее, чем хорошие оценки в школе.

– Нравится? – спрашивала Света, глядя, как Миша уплетает ее шедевры за обе щеки.

– Обалденно! – восклицал он. – Ты мой личный шеф-повар!

Он тянулся через маленький столик, целовал свою юную жену, и она с восторгом принимала поцелуи. Они настолько увлекались этим десертом, что забывали перебраться в спальню.

– Энта парочка со второго этажа, ну совсем бесстыжие! – восклицали соседские бабульки на лавках. – У самой пузо на нос лезет, а она всё обнимается!

Света была на шестом месяце – время, когда любая беременная женщина становится необычайно красивой.

Живот у нее, вопреки комментариям бабок, был небольшой. Зато грудь поднялась, соблазнительно натягивая ткань тонких платьиц, кожа стала белоснежной, губы – пухлыми и алыми, как спелая клубника. Мог ли Мишка устоять перед этой роскошью? А Света и не думала отказывать мужу в близости. Наоборот, в ней только сейчас проснулась настоящая женская чувственность.

Может, во всем были виноваты гормоны. Или природа. Стоял конец весны, ароматы сирени кружили голову.

Ну какие, к черту, чертежи при таких обстоятельствах?!

– Знаешь, Светик, я, наверное, брошу вуз, – сказал Миша в один из вечеров.

Они только что сели за ужин, но вместо того, чтобы с аппетитом наброситься на жаркое из курицы, молодой муж сидел понурый. Света даже удивилась: никогда прежде она не видела своего жизнерадостного Мишку таким.

– Почему? – спросила она. – Неужели из-за черчения?

– Да, из-за него! – озлобленно выкрикнул Михаил. – Парфёныч меня совсем загнобил! Открытым текстом говорит: мол, я тебя до сессии не допущу!

Парфёныч, а точнее Николай Иванович Парфёнов, был преподавателем черчения.

При упоминании его имени трепетали даже те, кто окончил вуз лет двадцать назад. Он придирался к малейшей неточности в студенческих работах, заставлял переделывать их по многу раз. А на особо неряшливых чертежах размашисто рисовал поросенка или крокодильчика.

– Он у меня ни одного чертежа не принял.