Войны Кофе и Чая. Книга 1. Рудная Гора

Скажи музыке – да!

Сегодня вы узнаете немного новостей и сплетен о жизни города, и всё, или почти всё, о творчестве группы…

И дальше было море музыки…

В семидесятые годы двадцатого века, в годы острого соперничества социализма и капитализма до советских людей с запада, от проклятых буржуинов, доходили лишь скромные слабенькие музыкальные ручейки, да и то в основном из европейских соцстран. Вспомним «Кабачок тринадцать стульев». Во главе с Паном Директором и Паном Ведущим. То бишь с блистательными Спартаком Мишулиным и Михаилом Державиным.

Этот музыкальный ручеёк был глотком кислорода для всех нас. Но дышать хотелось глубоко и стабильно. Дышать хотелось полной грудью. Без всяких там лимитов и глупого деления музыки на нашу и не нашу. Чистый воздух, чистая вода, тонкий юмор и безопасный секс, что ещё было нужно строителям развитого социализма, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы?

Этого добра в городе было как грязи. В смысле: ешь – не хочу. В дополнение к этим четырём мощным ништякам, к этому, не побоюсь этого слова, уникальному природному комплексу: чистому воздуху, чистой воде, тонкому юмору и некоммерческому сексу, у города было своё персональное музыкальное море.

И оно было не хуже любого иного моря мира. И не хуже любого океана.

С этим морем мы дышали полной грудью. Кислородное голодание нам было неведомо. Пусть голодают и задыхаются другие.

Мы подышим.

Мы споём. Мы станцуем. Мы сыграем. Мы расскажем.

Мы спародируем. Мы спровоцируем. Мы порвём вас самым изощрённым способом. В любой момент. Когда захотим. Или, когда вы сами захотите этого… Почему?

В аномальном городе и жители жили не самые простые. Да что уж там – совсем не простые… Я бы сказал – аномальные.

Музыкальные фанаты города и вовсе считали, что их море лучше любого иного моря мира. И лучше всех океанов. Какими бы тихими или буйными они не были. Включая самого кроткого из них.

Жители города, а гостям сам бог велел, могли в любой момент купаться в своём море.

На персональном пляже. Неограниченно по времени. Независимо от температуры воздуха. От силы ветра. От осадков. От наличия автомобильной стоянки. Независимо от слов песни Маргулиса из «Машины времени»:

«Поднят ворот, пуст карман.

Он не молод и вечно пьян…

Обречённо летит душа,

От саксофона до ножа…»

С морем в городе появились свои «шаланды», своя «кефаль», свои «биндюжники» и свои Костя с Соней.