Метеософия от Я до А. Стихотворный курс

Тянет сдобою от хат,

Вдоль дворов вишнёвый сад.

Боже, эту роскошь нам бы

Обнаружить ночь назад!

    1998

Гроза

Сверкает. Грохот. Но дождя нет.

Благоговение и ужас.

Того гляди сейчас достанет

Меня волна, надрывно тужась.

Поёт она, листве на плечи

Кладёт тяжёлые ладони.

За горизонтом – поле сечи,

Дай Бог, оно меня не тронет.

Стучат вдали неторопливо

Шаги опомнившейся влаги

И под одеждою прилива

Поспешно прячутся коряги.

За светом свет помалу-мало

Соединяет землю с небом,

Река у старого причала

Пересеклась заметным следом.

И снова гром. Бело и ясно.

Зарницы катятся под гору.

Стоять и ждать небезопасно

С ума сошедшую погоду.

Иду, а в спину канонада.

Как тяжелы косые струи!

Свободу дали им, и надо

Сломить оковы конской сбруи.

Тому назад ещё минуту

Гроза всухую побеждала,

А нынче кажется, как будто

Она выигрывать устала.

Теперь почётней и приятней

Работать в шоу режиссёром,

Бросать сверкающие пятна

По затаившимся просторам,

Дарить трезубцы белых молний

Беспечной облачной отаре

И облачать речные волны

В намокший шёлк индийской сари.

Во тьме деревья принимают

Совсем не царственные позы.

Не каждый день у нас бывают,

Как осы, жалящие грозы!

До дома шаг. Поклон к поклону

Великолепию стихии.

Когда ещё во время оно

Случались бедствия такие!

    1998

Одиночество

Отдых от света.

Привыкли глаза к тишине.

Комната – семь шагов в ширину,

В разрез – день деньской.

Птица-люстра, мне спой

И в ответ я шепну,

Есть такая примета:

Солнце – извне.

Я стою на часах,

А часы всё спешат,

Спешат умереть навеки,

Закрытые веки подлунных снов,

Тревожащих корни основ

И монограммы чисел.

Они убивают,

Во время прыгают вовремя

И убывают

Одно за другим.

    1998

«Закат над Электросталью …»

Закат над Электросталью —

Такое нечасто увидишь.

Покрыты холодной эмалью

Оконные стёкла, на идиш

Расписано тучами небо

И взгляд его мрачен и колок.

Колёса проезжего кэба

Вминают в асфальт ветви ёлок.

Усыпали трубы и иглы

Подушечку цвета маренго,

Вернулись жестокие игры,

И снова мы стенка на стенку,

И снова на улицах схватки

Смертельные и родовые,

И снова бегут без оглядки

Японские городовые.

Лежат на заплаканных рельсах

Упругие скользкие тени,

Напрасно пытаясь согреться

На них.