Метеософия от Я до А. Стихотворный курс

И теперь, куда ни кинь,

Будет общее веселье

И пространство для игры,

Помечая мелом кий,

Смотрит март заворожённо

С лёгким прищуром на цель,

От холодной кожуры

Избавляет он весенний

Яркий цитрусовый шар,

И использует капель

Свой коронный запрещённый,

Свой решающий удар.

    1999

Кочевники

Рождённым здесь быть, здесь же вырасти,

здесь и крепчать

И здесь набираться премудрости, силы и воли.

Бескрайние степи, Тартария, Дешт-и-Кыпчак —

Его ль мы оставим,

навеки покинем его ли?

Когда подрастём и дадим подрасти лошадям,

Суровой рукой посылая горящие стрелы,

Мы степь не забудем и долгие годы спустя

Её возродим, попирая чужие пределы.

Пусть гнутся посевы от топота тысяч копыт,

Пусть льются проклятья из тел,

рассеченных до паха!

Грабёж и насилье – степной незатейливый быт,

Палитра и краски – топор да кровавая плаха.

Мы сабельный росчерк оставим на стенах церквей.

Пусть бряцанье стали взлетает

к задумчивым сводам!

Долой все препятствия! Станет свежей и светлей

От огненной пляски, идущей за нашим походом.

Упрямый хакан и подвластный народ-рыболов

Почёсывать бороды примутся в недоуменьи,

Увидев на колышках дюжину русых голов

Под хохот шакалов и наше злорадное пенье.

И будет курган из булата, шелков и камней,

А также из тех, кто не смог до конца покориться.

Потом будет ночь, и исчезнет

в голодном огне

Достойная жертва прародине протоарийца.

Чванливые гунны, по жизни в седле и в пыли,

Взращённые ветром и бурой ковылью номады,

Мы снялись с кочевий на поиски новой земли

Под знаком цветущей двенадцатиградной Троады.

Итильские воды поглотят немало веков,

Мы станем другими,

мы стены поднимем из пепла,

Пока на Востоке иная волна кыпчаков

Уже рождена и растёт, но ещё не окрепла.

    1999

«Мы – трубадуры в десятом колене…»

Мы – трубадуры в десятом колене.

Прадеды наши кривлялись на сцене,

Рвали на теле льняные рубахи,

Врали бессовестно байки о Бахе,

Моцарту ставили палки в колёса,

Ярко горели в кострах наркомпроса

И, улетая в туманные дали,

Это кривляние нам завещали.

Мы переняли у них эстафету,

Долго бродили по белому свету,

Пращуров чтили бесславное имя

И познавали позор вместе с ними,

Пели о том же другими словами,

Так же горело костровое пламя,

Тем же путём отделяясь от тела,

Наша дорога с подмостков летела.