Метеософия от Я до А. Стихотворный курс

Здесь картина мира отчетливо ясна – человек лишь одна из планет этой звёздной системы, и так же вращается вокруг Солнца, взыскуя света и тепла.

Карандаш внезапно пробуждается и снова незаметно прыгает в руки. Его гранёный стержень уже успел остыть, и он больше не напоминает сигарету, не осталось и намёка на застарелую привычку. Только по стихам тянется до сих пор сизый дымок табачных переживаний; что ж, из песни не выкинешь и этих слов. Человек зажмурился и удовлетворённо кивнул сам себе. И сейчас, продолжая вращение по своей привычной круглой орбите, он допечатывает оставшиеся строки, и работа близка к завершению.

Даже у цикличности бывает пункт назначения. Какая всё же милая идея – писать предисловие от третьего лица. В той праздничной филигранной выжимке из творчества, что заполнила назревший сборник, и так слишком много Я. Автор не может без этого, он живет этим взглядом изнутри, нащупывая заветную точку зрения и возбуждая её кругообразно. Здесь же только печатный шаг по клавиатуре, и своенравная буква Альфа не спеша расставляет своих бойцов по периметру повествования; для это нужна сила воли. Особая сила особой воли, укрепляющая нервы, делающая из человека – разумного, знаменующая открытие целой прекрасной эпохи.

Но это потом, не скоро, через десятки лет. А пока – декабрьский вечер 94-го, неожиданно взрослые стихи в окружении юных старых друзей, и кошка, примостившаяся рядом на табурете, так сильно напоминает сфинкса – нет, не породой, а величественной позой и выражением лица.

Она наверняка знает, что всё это только начало.

МЕТЕОСОФИЯ:

от Я до А

1994 – 2019

Посвящается моим родителям

и всем близким людям

Эпизод I. Как молодой гуманитарий приступает к началам анализа.

1994—1999

Спиной в бесконечность

Ночь. И пакет целлофановый ночи

Окутывает с головы до ног

И ничего не видно;

Как жирный ползучий осьминог,

Магнитофон, разбросав провода

Чёрные и белые, путает ноги – обидно.

И спотыкаюсь об порог,

Брызгая словами – нет освещения

И монтёрам прощения;

Кругом пус-то-та.

Злой очень-очень

Иду на кухню поглядеть с голодухи

На пустой холодильник и квадрат окна,

Чёрным горохом липнут мухи

Со сна,

И трухлявая сосна

Тычет веткой в мутное веко

Зарешеченной форточки.

Медленно сажусь на корточки

И ползу, опозоривая имя человека,

Прочь.

А за спиной холщовым мешком

белая

ночь.