Белая книга о море

После него приходит Белый Бог, которому хочется оставить свой первый след на ослепительно-чистом и ровном покрове снега.

Всю ночь снег валил так, будто его ждали весь год.

Любовь – это сплошная безусловность, это то, что происходит между Чёрным Богом и Белым Богом. Она тоже падает, не рассматривая, куда и на кого. Она просто льется на всё. Она просто стирает всё, что было до. Она просто являет мгновение сейчас.

Девушка вышла на улицу, подставив под лавину падающего снега открытый ворот. Снег падал на горячие щёки, шею и руки, и, с непривычки, таял.

Она жадно дышала «новым».

«Падаешь, наконец-то, пришёл, я так ждала тебя, ты был очень нужен…», – и она представляла, что это капли моря, которые проделали свой путь, чтобы обрушиться на неё. Сейчас.

ДЫШАТЬ

Искренность… я теперь поняла, что это такое. Она родилась от слова «искра». Это ни с чем не спутаешь. Когда внутри рождается искра – это искреннее. Это живое. А значит – одухотворённое.

Причёска у неё была такая, будто волосы отрубили топором чуть выше плеч.

«Хорошо, что не с головой…» – подумалось мне, когда я рассматривала её, сидящую напротив в душном вагоне метро.

Рубанула что-то сгоряча, отрезала и спрятала. Лишнее. «Хотите мы продлим вашу молодость и красоту?» – реклама, шумно, много некрасивых людей. Не хочу. Не надо мне продлевать мою молодость и мою красоту. Не надо мне наращивать волосы, полировать ногти, накладывать ресницы. Позвольте мне быть. Несовершенной.

Я хочу жить, зреть, стареть, умирать, снова жить. Любить и ненавидеть. Отрезать волосы и жечь мосты. Улетать налегке. Слушать горькие пронзительные человеческие истории, плакать. Улыбаться. Уметь прощать. Особенно себя. Благодарить за ошибки, видеть незримое. Бояться и быть смелой. Верить. Закрываться от всех и быть близкой. Уметь дышать. Как получается: иногда с невозможностью выдохнуть, иногда – с невозможностью вдохнуть. Но всё-таки – дышать…

Город, закольцованный всеми возможными кольцами, лишь не обручальными, жужжит и тревожится, празднует рождение и хоронит, чествует мир после долгой войны как святость и войну после попыток мира – как необходимость.

Я – всего лишь часть мира, и я всего лишь могу быть. Несовершенной. Город, научивший встречать и расставаться, так пристально видеть себя и, если получается, взглянуть шире – то и других. Мы так невероятно связаны одной лишь мыслью, мы в унисоне, даже по разным сторонам баррикад.