Тень Брата

– Я ж тебе говорил, Леня, на все сто уверен! Не первый год с ним работаю.

– Когда приезжает курьер? – начал выведывать детали Ворон.

– В том-то и проблема! – вздохнул Гриша. – Никто не знает, но говорят, шо со дня на день должен быть.

Леня задумался, Яша продолжал выспрашивать у Гриши незначительные детали, Зива молчала. Наконец, собравшись с мыслями, Ворон выдал:

– Мы стащим эту цацку у посла. Когда он приедет, узнаем сегодня же. – Он отпил чай и продолжил: – Встречаться с французом мы не будем. Ты сам передашь ему вещь, заберешь башли и отдашь нам.

Только имена не вздумай ляпнуть наши, Гриня! Смотри у меня!

– Да ты шо, Лень! Я ж все понимаю! – возмутился Гриша.

– Долю с наших башлей хочешь или как? – продолжал Леня.

– Мне бы лучше от вас… – промямлил ювелир. – А то ж… валюта… опасно это! А вы рубли мне дадите сразу.

– Идет, – согласился Леня. – Тогда тему делаем вчетвером. Получаем равно, расходы вычтем, делим по пятой части. Одну пятую отдаем в общак блатным, на общее воровское.

Помощь, может, кому в зону отправят, ну или еще что…

– Два миллиона франков! – внезапно послышался голос Зивы. Все удивленно посмотрели на молчавшую все это время девушку, а та решительно продолжала: – Или триста тысяч долларов. Хочет – пусть рублями дает! Триста тысяч!

– Но… это же… много! – возмутился Гриша. – Вы представляете, шо это за деньжищи? Да на них можно всю Молдованку купить…

– Послушай сюда! – твердо заявила Зива. – Если твой француз дает миллион, значит, готов дать и два.

Ценность этой цацки не в камнях. Это ж антиквариат! Музей любой страны отвалит за нее и пять миллионов! Так шо не рыпайся и скажи своему барыге, шо два миллиона берем… Это если франков.

Леня улыбнулся и добавил:

– Она тему базарит, Гриня! Француз твой шо за фраер? Может, к другой хевре обратиться?

– Да нет! – махнул рукой Гриша. – Какой там фраер… так, еле-еле поц какой-то! Не пойдет он ни к кому. Надо два, скажу два, мне ж лучше!

– Ну вот видишь, Гриня, – подытожил Яша, – скоро вся Дерибасовская будет твоя.

Цацки свои продавать иностранцам будешь.

– Скажешь тоже, – скромно заулыбался ювелир. – Ладно, ребя, я побежал?

– Давай, – кивнул Леня. – Вечером во дворе поботаем, шо к чему!

Едва Гриня ушел, как Яша с жаром выпалил:

– Леня, шоб меня покрасили, но там зреют огромные башли!

– Ша, Яша, – хладнокровно остановил друга Леня. – Надо все красиво сделать! А то загремим в Одеколон![14 - Так одесситы называли одесскую колонию.