Акварели. Стихи и поэма

Плавился восток,

а вечерами запад напоказ

катил закат на алой колеснице.

И нам порой казалось: только снится

нам вольный край по имени Кавказ.

Тифлис дышал покоем и родством,

струил вино и аромат хинкали.

И «мамин хлеб» из дедовых пекарен

был так пахуч, что пахло волшебством!

И волшебством дышало всё: река —

ее валы желтели под мостами, —

и над рекой волшебный Пиросмани

держал барашка в бережных руках.

Волшебно пел булыжник под ногой,

мы шли наверх, к короне Нарикала.

И синева прозрачно намекала,

что пропустить пора бокал-другой.

Пылал в стекле рубиновый пожар.

Бокал вскипал лозою Алазани.

И мы у груши сердце вырезали —

нас грушей щедро одарил Важа.

И это было тоже волшебство —

грузин Важа (хоть правильнее – Важа;

порой, ища изящного пассажа,

мы не щадим буквально никого!),

и виноград, и сливы сизый бок,

и спелой груши мягкая истома!..

Нам хорошо. Мы далеко от дома.

Тифлис дышал.

И плавился восток.

2

Скульптор Акакий Кабзинадзе

Бронза от времени не стареет, лишь покрывается патиной.

Патина – не паутина, хоть время – паук.

Будь удача щедрей, она платила бы золотом или платиной

за одно только золотое сечение,

выходящее из-под этих рук.

Золотое сечение, бронзовое свечение.

Патина – тусклый отблеск ушедшего. Плотина. Преграда

у забвения на пути.

Бросить ли карты веером? Вздремнуть над кофейной гущей?

Впасть в искус столоверчения,

понять чтобы: чего он хочет?

Какую сагу бормочет?

Какой мотив?

Патина – не паутина.

Культура – культова.

Бронза от времени не стареет. Она от времени требует

жарких объятий, лютой любви огня.

Будь удача мудрей, из паутины щедрот она б соткала мастерскую скульптору,

такую, чтобы вся бронза мира могла поместиться в ней —

и покрываться патиной, победно звеня.

Старому другу

1

Был январь.

На станции «Тайга»

мы вошли в святилище буфета.

Столики на выгнутых ногах

приняли измученных поэтов.

Мы вина спросили, а еда

нас тогда не слишком занимала.

На двоих была одна беда,

да и та бедой не называлась.

Бледный свет облизывал столы,

обходя стаканы с темной влагой.

Наши мысли были так стройны,

что пера просили и бумаги.

За окном кричали поезда,

от перрона счастье уплывало.

Нас манила дальняя езда.

Шел январь.

И денег было мало.