Бессонные ночи в Андалусии

Потом вдруг замолчала, легла на кровать, как и прежде не раздеваясь, и мгновенно заснула.

Быстро, как дембель, я оделась и выбежала из комнаты. У меня было твердое намерение потребовать немедленно предоставить мне или отдельный номер, с доплатой, разумеется, или в крайнем случае перевести куда-нибудь в другой. Я решила не мотивировать свою просьбу нежеланием и невозможностью находиться в комнате три недели с психически нездоровым человеком. Я не собиралась описывать симптомы. Пусть сами заглянут в медицинскую карту.

Основным аргументом моей просьбы станет слишком маленькая площадь для размещения двоих. Только это, и ничего больше.

Ждать мне пришлось долго, но проблема так и не решилась. Санаторий был загружен на сто процентов (реклама действовала). Мне пообещали, что при первом же отъезде кого-нибудь мне дадут отдельный номер. На том и договорились. А пока…

Пока мне приходилось ежедневно повторять Камиле мое имя-отчество, делиться сигаретами, пряниками, шоколадом, фруктами, другой снедью. Я, как и многие другие отдыхающие, активно пользовались деревенским магазинчиком, покупая там продукты в качестве дополнения к низкокалорийному меню санатория.

Кроме того, делилась я и своим мобильником, так как у Камилы после первого же звонка кончились деньги, а она обещала маме звонить каждый день. Роуминг здесь, в российской глубинке, был зверский. Сама я звонила и говорила не часто и не много, и то мне пришлось уже на третий день сходить на почту и пополнить счет. Я – не жмот, точно, но откровенные халявщики мне не очень нравятся.

– Как же ты без денег поехала? – задала я прямой вопрос, когда очередной раз она взяла мой телефон.

– А у мамы не было совсем денег, когда я уезжала. Она мне дала сто рублей, я на них конфеток купила, – простодушно объяснила Камила.

– А мама не работает?

– Она на дому всегда раньше работала, вязала. Платки, варежки, носки. Потом сама и продавала. Стояла или около рынка, или около метро. А теперь шерсть стала дорогая. Мама мерзнет на улице, и руки у нее болят.

Раньше-то она хорошо зарабатывала.

– А на что же вы живете?

– У нас квартира двухкомнатная в городе, в доме большом, – с явной гордостью сказала Камила. – Одну мы сдаем. Еще моя пенсия по инвалидности и субсидия на моих сестренок.

– Отца нет, – догадалась я.

– Нет, умер подлец от пьянства, – произнесла Камила, очевидно, в точности копируя интонацию и фразу матери. – Оставил маму с тремя детьми. Вот я ей помогаю. Готовлю, в магазин хожу, убираюсь.