Голубоглазый дед

Голубоглазый дед

Рауфа Кариева

В этом рассказе все, что я помню о своем деде по отцовской линии. Написала бы больше, если бы знала о человеке еще что-то.

Клятва

Когда я была маленькой, папа очень часто со мной беседовал на разные темы, рассказывал о своем детстве, отце, матери, деде. И я помню, что отец мне рассказал следующее.

Папин папа, Таймурза, был красивым, могучим и умным человеком. Однако, то ли так было принято среди мужчин той народности, к которой дед мой принадлежал, то ли вседозволенность и безнаказанность (никто не давал ему отпор) подпортила его характер – у него был слишком крутой нрав, свирепость, и манера на всех орать.

И не только орать – но и применять силу. Почему-то – оченьумный человек, носчитал такое свое поведение нормой. И совершенно не собирался меняться.

Вся семья боялась разгневать отца. Потому что это могло закончиться не просто скандалом, а именно страшными побоями. Бил дед и свою жену, и детей – даже ужевзрослых.

И вот отец мне рассказывал, что однажды был такой страшный день, когда дед особо свирепствовал.

Досталось всем. Уже по щелям и углам попрятались и жена деда, и их дочери. И только мой папа – а ему было 17 лет – еще был в «процессе воспитания». Дед бегал за ним по двору, и лупил наотмашь солдатским ремнем. Папа рассказал мне, насколько ему было больно от совершенно неконтролируемых по силе ударов «куда попало», а также стыдно – через забор за сценой наблюдала вся деревня.

17 лет для парня – возраст особый. Травму психическую можно причинить такую, что всю жизнь не вылечишь.

И вот, мой папа, потрясенный побоями – главное, что причин для гнева не было вообще, и фактически сам парень не был ни в чем повинен – забился где-то в чулан, плакал и думал: «Я никогда не буду вести себя так, как мой отец. Никогда».

Сила глаз Таймурзы

Деда по отцу – папиного папу, я знала мало. Видела его только за несколько месяцев до его смерти – впервые. Было мне тогда 9 лет.

То, что я помню про этого деда – Таймурзу, и про его отца – моего прадеда Кари – помню только со слов своего отца.

Я сейчас не очень понимаю, почему отец рассказывал мне пусть интересные вещи, но без учета моего слишком юного возраста – 6–7 лет. Дословно помню слова отца, его рассказы, но они в моей памяти застряли вперемежку с моими детскими, почти сказочными представлениями. Например, папа рассказывал мне про историю нашей страны – пытаясь все упростить, разумеется. И вот дошло до второй половины пятидесятых годов.