Желтый Эскадроль

На экране и появились «создатели», думаю, мало кто понимал, о ком речь. Черные веселые тени людей, пляшущие в хороводе вокруг костра. Не сказал бы, что от картины исходила мрачная атмосфера, которую наверняка хотел передать Кудесников. Да, она почти вся была черной, костер в ночи смотрелся угрожающе, тени совершали порой ужасающие пируэты в воздухе, подпрыгивали и противно кривлялись, но страшного в картине ничего не было. Чувствовалось даже нечто обреченное и грустное, но в тот же момент нежное и доброе.

У теней не было ничего, кроме их костра. Я даже заскучал от этой картины. На показ каждой уходило минуты по три.

Но, думаю, эскадрольцы любили свои сказки, купить «Создателей» пожелает множество людей.

Перед показом четвертой картины я вырубился. Вырубился так же, как перед фабрикой два дня назад, неожиданно для себя и своего спутника. Беспокоила ли меня впоследствии тенденция терять сознание так часто? Разумеется, нет, я и не вспоминал никогда об этих случаях.

Очнулся я через какое-то время, как оказалось, за кулисами.

Елисса насмерть перепугалась, но врачей вызывать не стала, чему я был очень рад. Скорее всего, прошел уже не один час, и все это время я лежал на кушетке художника. Сам Кудесников тихо и самозабвенно сидел рядом, а Елисса сходила с ума от моего состояния и лица Кудесникова, которое немного виднелось из-за его многочисленных повязок.

– Доброе утро, – проговорил я, приподнимаясь с кушетки, как ни в чем не бывало, – как мне кажется, показ уже окончился.

Очень жаль, очень жаль.

– Искандар! Наконец-то вы очнулись! Замечательно! – Елисса для чего-то подбежала ко мне, но я остановил ее рукой и быстро встал.

Она действительно выглядела взволнованно, и, возможно, у нее даже тряслось лицо. Как занимательно! Кудесников сидел рядом, обхватив руками спинку стула, и спокойно наблюдал за мной.

– Чего замечательного или удивительного в том, что я очнулся? В смерти столько же красоты, что и в жизни.

Поэтому со мной любой результат был бы равноценен.

Кудесников медленно покачал головой.

– С вами хотя бы все в порядке? Ничего не болит?

– Это тело ничего не чувствует, в том числе собственную боль.

– Да что вы такое говорите! А если бы вы тут умерли, что бы я делала?

– Раз не позвали врачей, значит, вы подобного результата не боялись.

– Емельян Андреевич убедительно попросил никого не вызывать. Он утверждал, что вы сами очнетесь.