Неведомый путь

А ему, малышу, не за хобот твой надо держаться, а жить в этом мире. А то ведь Путь ему на твоём хоботе не пройти.

– Так ты ему объясни, научи! Вон он какой у нас понятливый! – возмущённо трубил мой Слон. – А тебе бы всё зубами!

– Ах, какой он у нас понятливый! – весело оскалился Леопард. – Не рассиживайся, понятливый, солнце уж высоко! А Путь впереди дальний!

Слоновий хобот бережно приласкал мои плечи:

– Иди, малыш, он прав. Этот Путь ты не пройдёшь на моей спине. Расти, малыш, сильным! И прощай!

Я обнял его хобот изо всех сил:

– Слоник мой!.

.

Хобот подхватил меня под коленки, слегка покачал на весу, бережно сжал и опустил на землю. Слон медленно повернулся и пошёл прочь, покачивая головой. Тёмно-синий, с багрово просвечивающими на солнце ушами.

– Пора, котёнок, в дорогу! – ласково мурлыкнул мне Леопард. Он, похоже, был растроган. Подошёл ко мне и лизнул руку горячим шершавым языком, заглянул в глаза:

– Готов? Теперь делай как я! Сожмись в комок! Чувствуешь, как распирает тебя твоя сила? Наполнись ею до кончика хвоста! Эх, бесхвостый! До каждого коготка! Ещё туже! Ещё! Пусть откликнется тебе каждая шерстинка на твоей шкуре и скажет: пора!

А теперь – рывок! И вперёд! И нет преград тебе!

4

После вчерашнего безумного бега я не помню, где свалил меня сон.

Забыл, в какой момент перестал чувствовать землю и траву под ногами, – всё камни и камни, всё круче и круче. И не остановиться было, не передохнуть – негде! Но кажется, нашёл какую-то глубокую щель среди камней.

И всё – дальше сон!

Открыл я глаза в слабом неверном свете. Где-то рядом гулко, мерно падали капли в невидимую емкость.

«Пить, пить хочу», – подумал я. Приподнявшись, огляделся в поисках воды. Густой мох устилал уголок, в котором я лежал. Моё тело оставило в нём тёмную вмятину.

Похоже, мох хорошо согревал меня всю ночь, потому что, поднявшись, я сразу задрожал от холода, даже зубы застучали.

Сделав несколько шагов на четвереньках, я вылез из своего закутка за угол и тут же увидел перед собой углубление, переполненное водой. Тонкие ниточки ручейков сочились из него по мху и исчезали в нём. Сверху, из темноты, мерно срывались вниз чистые капли.

Я припал к маленькому, с тарелку величиной, озерцу и, захлебываясь от жадности, сделал несколько глотков. Вода была очень вкусная, совершенно ледяная, но, как ни странно, я тут же согрелся.