Графоман

Я никогда не готовил себя к чему-то еще. Живу с ощущением своей обреченности.

Я никогда не производил впечатление умного человека. Никогда не был умным. Не могу быть такими, как окружающие люди. И мне они не интересны.

Тупые и примитивные создания населяют города.

Я умею ненавидеть тех, кто умнее меня. Все вокруг умнее. Я не способен ни на что, кроме зарисовок своего неловкого существования. Очень старателен там, где у других все получается естественно, без напряжения.

Пытаешься пережить очередной предложенный тебе день.

Не получается заниматься чем-то другим. Все остальное только отвлекает от самого важного – от ощущения своей жизни. Мне не интересно все то остальное, чем с таким увлечением занимаются остальные люди.

Когда они будут умирать, они обязательно подумают – на какую же ерунду я потратил свою жизнь.

Мой мозг бесполезен. Я смирился с ним, как человек всегда смиряется с неизбежностью своей смерти.

5

Каждый человек рождается для чего-то.

Я рожден для выстраивания слов в цепочки предложений.

Мне необходимы тексты, отражающие всю мою сложность.

Я себе не нравлюсь. Почему я раньше не замечал, какой я неприятный человек? Я не уверен, что понравлюсь себе хорошим.

Моя жизнь – это отсутствие возможностей. Не быть похожим ни на кого очень важно для меня. Каждый человек старается защититься от необходимости быть похожим на окружающих его людей. Я боюсь мириться с окружающей меня реальностью.

До сих пор я жил, в общем, недурно, хотя и без особого блеска: ничего не приносил в мир и ничего не забирал у него… Больше всего я ценил покой. Жизнь и без того сложная штука, чтобы еще вмешиваться в чужие дела.

У меня ничем не гарантированная и не очень?то денежная работа в некоей аморальной корпорации, так что о деньгах я могу не волноваться.

Игра не закончена. Одно из правил: конец игры – это начало игры. Игра только началась.

Я повторял и повторял эти слова до тех пор, пока сам в них не поверил.

На мне уже были надеты спортивные гольфы, кроссовки «Найк», джинсы и черная футболка. Теперь я натянул поверх нее черную джинсовую рубашку с длинными рукавами и застегнул ее под самым горлом.

Моя грудь напряглась, легкие словно сжало тисками. Так бывало всегда, когда мне предстояло выйти на свет. Я знал, что это чисто психологический эффект, но легче мне от этого не становилось.