Смерть одного города

Но это была последняя возможность заявить о себе, показать, что люди на самом деле живы, и вообще-то народ, согласно бездействующей российской Конституции, является властью в собственной стране. Пусть и формально, на бумаге, но все же.

К площади шли все: женщины и мужчины, дети и старики. Все, кто хотел изменить ситуацию в лучшую сторону. Алексей тоже был в их рядах, рядом с матерью. Но вот в них врезалась другая толпа, мальчика оттеснили, откинули к какому-то дому. И вот он сидит на асфальте, хорошо хоть не затоптанный.

Он попытался найти взглядом маму, но свою затею быстро отбросил – в таком людском массиве найти определенного человека весьма проблематично.

Алексей остался предоставленным самому себе. Он тяжело вздохнул и пошел по «течению» толпы. Наконец, с грехом пополам, он добрался до искомого пункта назначения. Центральная площадь города представляла собой конгломерат руин и баррикад, точь-в-точь как в Москве тысяча девятьсот девяносто первого года. Сам памятнику великому вождю пролетариата снесен! Когда успели? Еще накануне он мирно стоял на своем постаменте! Несколько скамеек выставлены в виде оградительных щитов.

Откуда-то взялся перевернутый автобус, как мельком прочитал на табличке Алексей, сто первого маршрута. В общем, наступили хаос и беспредел. На месте памятника Ульянову-Ленину высилась импровизированная сцена, на ней стоял человек, лицом обращенный к городской администрации.

– … Мы против такого произвола! – кричал он в рупор. Акция протеста была в самом разгаре.

 – Хватит из народа делать быдло! Хватит из нас делать стадо баранов! Почему мы должны уезжать из нашего родного города?! Где представитель власти по правам человека? Где он?

Толпа вытолкала вперед пожилого человека.

– А вот и наш дорогой Андрей Карлович! – радостно вскричал митингующий. – Что вы скажете, родимый? Когда у нас к народу повернутся лицом, а не другими частями тела? Отвечайте!

Андрей Карлович что-то промычал. Сзади его толкнули.

– Громче! Лицом к народу! – донеслось из толпы.

Несколько пар рук подхватили уполномоченного по правам человека и вознесли на сцену. Кто-то вложил ему в руку мегафон.

– Говорите, милейший! – надрывался активист. – Ответьте народу, когда с ним будут считаться? Почему все эти цари, – он ткнул пальцем в здание городской администрации, – живут в десятки раз лучше, чем народ? Когда, наконец, с нами будут считаться? – кричал он, не давая оппоненту вставить хоть слово.

И вот он выдохся.