Маракотова бездна

Есть впадина Челленджера глубиной двадцать шесть тысяч футов возле Ладроновых островов; есть самая глубокая впадина на планете глубиной тридцать две тысячи футов возле Филиппин, и многие другие, однако Впадина Маракота, вероятнее всего, одна такая по крутизне склонов, а также примечательна тем, что до сих пор ускользала от наблюдения столь многих гидрографических экспедиций, которые составляли карту Атлантического океана. Вряд ли можно сомневаться в том, что…

Он запнулся на середине фразы и на лице его отобразилось чрезвычайное изумление и любопытство.

Мы с Биллом Скенленом, всмотревшись из-за его плеча в ту же сторону, окаменели от того, что предстало пред нашими испуганными глазами.

Какое-то огромное существо поднималось вверх по туннелю света, который мы излучали в бездну. Далеко внизу, где оно хвостом своим уходило во тьму бездны, смутно виднелись неясные черные очертания некоего чудовищного тела, изгибавшегося в медленном восходящем движении. С каждым неуклюжим гребком оно, смутно поблескивая, поднималось все выше и выше из глубины к краю обрыва.

Теперь, когда оно приблизилось и оказалось в самом центре луча прожектора, мы смогли увидеть его страшные очертания более четко. Это был зверь, неведомый Науке, и вместе с тем похожий на многое из того, с чем мы были знакомы. Слишком длинный для огромного краба и слишком короткий для гигантского омара, своими очертаниями он больше напоминал лангуста с двумя чудовищными вытянутыми клешнями по бокам и парой шестнадцатифутовых антенн, колыхавшихся перед его черными, мутными, зловещими глазами. Панцирь его светло-желтого цвета имел в ширину где-то футов десять, а вся длина его, если не считать антенн, была, должно быть, не меньше тридцати.

– Чудесно! – воскликнул Маракот, при этом очень быстро строча в своей записной книжке. – Полустебельчатые глаза, гибкие ламеллы, семейство ракообразных, вид – неизвестен. Напишем: «ракообразные Маракота» – Crustaceus Maracoti: почему бы и нет? Звучит очень даже неплохо!

– Черт возьми! Как бы оно ни называлось, но, мне кажется, оно идет прямо на нас! – закричал Билл.

 – Скажите, Док, как вы смотрите на то, чтобы выключить свет, чтобы не светить?

– Еще минуточку! Я должен записать его сетчатое строение! – воскликнул натуралист. – Вот так! Теперь все! – Он нажал выключатель, и мы снова оказались в нашей плотной чернильной тьме, нарушаемой извне лишь малыми светящимися точками, пролетающими стремглав мимо иллюминаторов, как метеоры в безлунную ночь.