Подарок морского черта

А его кожа по-прежнему пахла солнцем, нагретым песком и морской солью. И оба оглохли от счастья, перестав слышать все, кроме срывающегося дыханья и сердечного грохота в груди друг друга.

Они лежали в кровати, переплетясь руками и ногами так, что, казалось, оторвать их друг от друга уже невозможно. За окном тихо что-то нашептывал ночной город, деликатно стараясь не мешать влюбленным ни визгом шин проносящегося по проспекту автомобиля, ни вскриками клаксонов. Марина вслушивалась в спокойное дыхание Мигеля и чувствовала себя моряком, вернувшимся из кругосветного плавания в родную, единственную на земле гавань.

Все осталось позади: и иссушающий экваториальный зной, оседающий на потрескавшихся губах морской солью, и ревущие валы, подхватывающие корабль, как скорлупку, и швыряющие его в холодную бездну, и реющие в вышине буревестники, оплакивающие души погибших моряков. Здесь был ее дом, ее берег, к которому только и стоило возвращаться.

– Почему ты не спишь, керида? – тихо спросил Мигель, касаясь губами ее волос.

– Думаю о том, как нам быть дальше. Ты, вообще, где живешь, Мигель?

– В кампусе университета. У меня комната в общежитии.

– Значит либо ты перебираешься ко мне, либо я к тебе. Хотя сомневаюсь, что меня пустят в твое общежитие.

Она почувствовала, как он улыбается в темноте, словно от его улыбки в комнате стало чуть светлее.

– Боюсь, что в общежитии не получится. Там такая крошечная комнатка, что заниматься любовью можно только стоя или сидя.

А мы же не можем себя ограничивать, правда, керида?

– Тогда завтра, вернее, уже сегодня ты собираешь свои вещи и переезжаешь сюда.

– Хорошо, если я тебе не помешаю…

– Дурачок, ты мне почти целый год не мешал, так что жить не хотелось. Поэтому, я тебя очень прошу, мешай мне изо всех сил!

Он только сильнее прижал ее к себе.

– Одного себе простить не могу: я ведь целых три дня не мог решиться подойти к тебе, кретин. Это же целая вечность…

Вечером он пришел со спортивной сумкой с вещами и ноутбуком.

И большой черный мотоцикл поселился во дворе ее дома.

Странно, но никакого периода притирания друг к другу не было. Она вспоминала свои первые годы с Лернером, когда приходилось подстраиваться под его привычки, сживаться с его традициями, учиться появляться в нужный момент в нужном месте и не мешать, когда мешать было нельзя. Привыкать к Мигелю не пришлось.