Маракотова бездна

 – Не мешало бы вам ознакомиться с моим докладом Океанографическому обществу о соотношении давления и глубины. Как бы мне хотелось написать хоть несколько строк туда, наверх, чтобы пристыдить Бюлова из Гессена, который осмелился мне возражать.

– Чёрт подери! Будь у меня такая возможность, я бы не стал тратить её на споры с этим тупоумным ослом! – воскликнул механик. – В Филадельфии живёт одна крошка; когда она узнает, что больше уже не увидит Билла Сканлэна, её прелестные глазки наполнятся слезами. Да, что и говорить, хорошенький мы выбрали путь к нашим предкам.

– Вам не следовало опускаться с нами, – сказал я, пожав ему руку.

– Я счёл бы себя последней дрянью, если б остался наверху, – ответил он. – Нет, это моя прямая обязанность, и я рад, что исполнил её.

Мы помолчали.

– Долго ли ещё? – спросил я доктора.

Он пожал плечами.

– У нас ещё будет время осмотреть дно бездны, – ответил он тихо. – Воздуха в баллоне хватит больше чем на полдня. Опасность в другом – в продуктах выдыхания.

Они задушат нас. Если бы мы смогли выпускать углекислоту!

– Это, по-видимому, невозможно.

– У нас есть баллон кислорода. Я захватил его на всякий случай. Вдыхая его время от времени, мы как-нибудь продержимся ещё… Взгляните на глубиномер: мы опустились уже больше чем на три километра.

– Да стоит ли бороться за жизнь? Чем скорее наступит конец, тем лучше, – заметил я.

– Это верно! – подтвердил Сканлэн. – Раз, два – и не копайся!

– И отказаться от поразительного зрелища, которого ещё не видел ни один человек на свете? – возразил Маракот.

 – Это предательство по отношению к науке! Будем записывать свои наблюдения, даже если им суждено погибнуть вместе с нами. Надо довести игру до конца.

– Да вы молодчага, док! – воскликнул Сканлэн. – Вы нам сто очков вперёд дадите. Ладно, будем играть до последнего грошика!

Мы терпеливо уселись втроём на диван, крепко вцепившись в его ручки; кабинка, колыхаясь и поворачиваясь, опускалась, и рыбы мелькали вверх мимо иллюминаторов…

– Уже пять километров, – заметил Маракот.

 – Я выпущу немного кислорода, мистер Хедли. Становится очень душно. Забавно, – сухо усмехнулся он, – теперь-то эта бездна уж во всяком случае будет называться бездной Маракота. Когда капитан Хови привезёт эти новости, мои коллеги позаботятся, чтобы эта бездна стала не только моей могилой, но и памятником мне. Даже Бюлов из Гессена…

И он стал бормотать о каких-то своих учёных обидах.