Маракотова бездна

 – Несчастье учит людей сочувствию и жалости к другим.

– Совершенно верно, – согласился профессор, внимательно разглядывая пепел. – Бог этот, конечно, очень древний и злой, но сейчас культ стал значительно мягче. Теперь в печах жгут буханки хлеба и тому подобное, но было время…

Договорить он не успел: наши размышления прервал грозный окрик. Обернувшись, мы обнаружили рядом нескольких мужчин в ярко-желтых одеяниях и высоких шляпах – несомненно, служителей храма. Выражение лиц священников подсказало, что мы можем стать последними жертвами Баала, а один из них даже вытащил из-за пояса нож.

Яростно размахивая руками, хозяева святилища грубо, с громкими враждебными криками принялись выдворять нас прочь.

– Черт возьми! – возмутился Билл Сканлэн. – Если эти парни не прекратят распускать руки, то нарвутся на хорошую взбучку! Ну-ка, приятель, отцепись от моей куртки!

На миг я испугался, что прямо здесь, в священном месте, состоится то, что Сканлэн обычно скромно называет “потасовкой”. К счастью, нам удалось сдержать пыл механика и благополучно скрыться в своей комнате, однако поведение Мэнда и других наших новых друзей показало, что происшествие получило известность и вызвало всеобщее осуждение.

Однако в подводном мире существовало еще одно святилище, которое не только свободно открылось нашим взорам, но и представило пусть медленный, несовершенный, но все же действенный способ общения с местными жителями. Это была просторная комната в нижней части ковчега, единственным украшением которой служила вырезанная из слоновой кости, пожелтевшая от времени статуя, изображающая женщину с копьем в руке и совой на плече.

Помещение охранял древний старец. Несмотря на следы возраста на лице и в фигуре, сразу стало понятно, что почтенный жрец принадлежит к иному народу – более красивому, рослому, утонченному и благородному, чем драчливые ревнители первого храма.

В то время как мы с профессором Маракотом с уважением рассматривали статую и пытались вспомнить, почему образ кажется знакомым, старец обратился к нам с единственным коротким словом.

– Теа (богиня), – произнес он, указывая на изваяние.

– О боже! – изумленно воскликнул я. – Этот человек говорит по-гречески!

– Теа! Афина! – повторил старец.

Сомнений не осталось. Богиня Афина: слова прозвучали абсолютно внятно, так что ошибиться было невозможно. Профессор, чей невероятный ум вмещал частицу каждой отрасли человеческого знания, сразу начал задавать вопросы на классическом греческом языке.