Ты – мой. Повесть

Потом женщина поднялась из-за стола, прошла мимо шкафа, и Иван поразился, как идет Кате этот кристально чистый белый наряд, этот сильно накрахмаленный высокий колпак на голове.

Через какое-то время Катя предстала перед ним свежая и свободная, такая, какой он её ещё никогда не видел… Это была другая женщина. К этой женщине в белом халате он мог относиться только с благоговением, только с восторженным обожанием. Подходя, Катя улыбнулась ему, он тоже улыбнулся ей и почувствовал, как улыбка ненужной маской стянула ему лицо.

Потом они вместе вышли на улицу, прошлись по больничному парку к пустому, белеющему средь густой крапивы, неработающему фонтану. Парк был запущенный и старый, усыпанный сухими прошлогодними листьями. Там в густых вершинах кедровника глухо шумел ветер, липы тёмной аллеей уходили вдаль, клёны выстроились в ряд вдоль ветхого забора.

Возле фонтана Катя остановилась и долго молчала, теребя в руке зелёный липовый листик. Потом быстро взглянула на него и сказала:

– Прости меня, если можешь.

– За что? – не понял Иван.

– За всё прости… И… не приходи ко мне больше, пожалуйста…

Она опустила глаза. Он с недоумением и испугом смотрел на неё.

– Ты слишком стремительный и страстный, – продолжила она.

– Ну и что? Ну и…

– А я зрелая женщина. И мне одной стремительности мало. Понимаешь? Ты хороший, ты красивый, ты искренний, но я тебя не люблю…

– Не любишь?

– Нет…

– Но…

– Ты хочешь сказать, что ничего не чувствовал раньше? Не догадывался?

– Нет.

– Странно.

Кровь хлынула у Ивана к лицу, в висках застучало, но он сдержал себя. Быстро поцеловал Катю в щеку, хотел было что-то сказать, но только отрешенно махнул рукой и бегом пустился к реке. Слезы душили его, глаза застилал туман, а в душе нарастало ощущение безвыходности и незаслуженного горя, которое вот-вот раздавит его.

Не помня как, он добежал до берега реки, скатился по глинистой круче к песчаной отмели, заросшей ромашками и резедой, упал в траву и заплакал.

Потом перевернулся на спину, размазал по щекам слезы и стал смотреть в небо сквозь макушки осокорей, которые росли тут всегда. Осокори были громадные, корявые и ветвистые. Эти осокори твердо стояли тут в паводок, кроша хрупкий весенний лед. Они стойко переносили жестокие зимние холода. Они стояли здесь уже сотни лет, и будут стоять ещё очень долго. Они останутся здесь даже после его смерти и после смерти Марины.