Ты – мой. Повесть

Когда проходили мимо дома Кати Малининой – он увидел в палисаднике перед Катиным домом прилично одетого молодого человека.

В позе этого человека было нечто странное. Молодой человек стоял среди густой заросли цветов, втянув голову в плечи и тихо-тихо, как бы крадучись, постукивал в высокое Катино окно… Иван вопросительно посмотрел на Марину, она смущенно опустила глаза, а потом полушепотом пояснила:

– Это Катькин любовник, наверное. Она их через окно принимает. Представляешь. Такая ветреная женщина, такая развратная, что просто ужас…

Иван с улыбкой выслушал Марину, даже согласился с ней мысленно, но почему-то позавидовал тому парню в палисаднике.

Потом он представил себе Катю – красивую сероглазую женщину с хорошей фигурой и пышными волосами. У неё, кажется, есть ребёнок, но нет мужа. Когда раньше Катя проходила мимо Ивана, у него всегда восторженно замирало сердце, и всякий раз он вспоминал, как однажды она подозрительно долго, очень внимательно наблюдала за ним в местном Доме культуры. Её взгляд гипнотизировал, привлекал, завораживал, а изящные, обтянутые гладким капроном ноги, как-то очень легко и томительно лежали одна на другой.

Тогда Катя понравилась Ивану, и если бы не Марина – он в тот вечер, вероятно, был бы с ней. Потому что Катя всегда казалась ему настоящей Кармен – таинственной жрицей любви. Можно сказать, что она уже покорила его тогда, и мысленно он уже согрешил с ней. К тому же у Марины он никогда не замечал такой искренности в глазах, как у Кати. Они никогда не были такими обольстительными, такими манящими.

Глаза Марины могли успокоить, могли простить. Порой они воодушевляли и льстили, но они никогда не манили, не обескураживали. В них не хватало чего-то по-настоящему женского, какого-то внутреннего обжигающего огня…

Между тем Иван и Марина дошли до реки. Сели там на знакомую скамью под старыми соснами и стали смотреть на воду. В мутной дали, за блестящей полоской воды, угадывался песчаный остров, заросший ивняком и черноталом. За островом багрово светилось вечернее небо.

Марина снова принялась рассказывать Ивану о своей работе, но настроение у Ивана на этот раз почему-то быстро испортилось. Он старался не думать о Кате, но, однако, думал о ней. И думы эти были навязчиво греховны, таинственно сладостны, соблазнительно сладки.

Ему вдруг стало досадно, что вот он сидит здесь, на берегу Вятки, с милой и симпатичной девушкой, которая будет такой же милой и симпатичной еще много-много лет.