Ты – мой. Повесть

Но не заплакала, а неожиданно для себя зевнула, по привычке прикрыв рот пухленькой детской ладошкой.

По дороге к дому Иван старался убедить себя, что Марина много лучше Кати, хотя бы, потому что честнее и чище, что она будет прекрасной, целомудренной женой. Но кругом была теплая летняя ночь, насыщенная ароматом цветов, запруженная пением птиц, и поэтому доводы Ивана в этой ночи не работали. К тому же тело Ивана было переполнено молодой нерастраченной силой, и вероятно из-за этого Катя выигрывала.

Выигрывала только потому, что была ветреной и доступной. Марина – такая же, как все, а Катя на этот раз казалась исключением из правил…

Потом Иван вспомнил, что даже на той скамье, где сейчас сидит Марина, кто-то вырезал перочинным ножом весьма категоричную фразу: «Любовь – химера, мы любим тело!» Когда Марина впервые прочла это изречение, то брезгливо скривила губы и искренне удивилась: «Какая глупость! Не стоило из-за такой пошлости скамью портить». Тогда Ивану показалось, что Марина права.

Но сейчас в его душу вдруг закралось сомнение. А права ли?

Когда-то, в далеком детстве, Иван побывал в областном драматическом театре на легендарной опере Бизе «Кармен». Он сидел близко к сцене и ясно видел, что роковую красотку Кармен играет довольно полная, немолодая, но ещё достаточно интересная женщина с тёмными цыганскими глазами. У неё был прекрасный голос, высокая грудь и алые, густо накрашенные губы, которые во время пенья то сжимались в трубочку, то открывались так широко, что лицо певицы становилось очень серьёзным и сосредоточенным.

И хотя эта пышная женщина явно не блистала красотой, все её почему-то очень любили: и красавец Хосе, и многочисленные женщины – подружки главной героини, и зрители в темном партере. Кармен была для всех олицетворением необузданной страсти, истинной любви. И в то же время, Иван ясно видел, что она самая настоящая старуха.

С той поры у него в душе было такое чувство, будто о настоящей любви он ничего не знает.

А то, что влечет его к веселым сверстницам – это, скорее всего, не любовь. Это что-то другое. Потому что о настоящей, запретной, сладострастной любви знают всё только зрелые женщины, у которых есть дети…

Потом в маленьком городке ему по руке гадала цыганка. Это было в заросшем сиренями парке. Эта цыганка чем-то напомнила ему театральную Кармен. Цыганка сказала, что он найдет своей счастье в старости.