Аул без воды. Повести и рассказы

И все чиновники не просто знают друг друга, а в отдельных случаях даже и являются роднёй. Поэтому, хотя по закону Барсаев и был прав, но судья рассматривавший дело, вынес решение в пользу акима. Видать судья, также как и аким решил, что Барсаев далеко не пойдет. Но уволенный, поняв что суд несправедлив, пошел в прессу. Где изучив обстоятельства дела, многие из журналистов пришли к выводу, что юрист действительно прав. И ряд изданий написал статьи о несправедливом суде.

Казалось бы дело должно было на этом и разрешиться.

Решение суда пересмотрено и истории – конец. Но чиновничий аппарат оказался настолько прогнившим, что и второй суд постановил, что правда за обнаглевшим акимом.

После этого еще несколько газет написали статьи о несправедливом суде.

Наверное, тут уж точно судьям, позабывшим о скромности, стоило бы остановиться. Но и третий суд также вынес Асхату Алмабекову оправдание.

Незадача вся была в том, что рассказывая об истории уволенного Барсаева, тем самым газеты нагнетали в обществе протестные настроения.

Между строк своих статей они говорили о том, что в стране нет справедливости, что чиновники давят простой народ, что у рядовых граждан нет защиты ни в судах, ни в полиции. Таким образом, сами того не желая, газеты будоражили в людях недовольство. Но на самом деле журналисты были ни при чем. Ведь они только рассказывали о том, что происходило реально. То есть, не лгали и не выдумывали. По идее во всем были виноваты нерадивые судьи, которые, видя широкую огласку, продолжали плодить беззаконие.

Три суда подряд, несмотря на помощь прессы юрист проиграл неспроста. Ходили слухи, что, якобы у того самого акима дядя был депутатом парламента Казахстана. И, что, мол, судьи совсем не хотели переходить ему дорогу. Поэтому-то они и вставали на сторону зарвавшегося акима. Мол, при поддержке не кого-то, а целого парламентария – не страшны ни пресса, ни юристы.

Жанкельды же тем временем, как он позже рассказывал, не спал ночами. Акиму Асхату Алмабекову на то время едва исполнилось 30 лет.

Пожилого юриста мучило задетое самолюбие: незадолго до увольнения у него был спор с молодым руководителем, в ходе которого тот обозвал его дураком.

Это Женкельды задело. Тем более, что это сказал ему человек годившийся в сыновья. Его оскорбила наглость Алмабекова и его уверенность в безнаказанности. Поэтому подчиненный во что бы то ни стало решил проучить потерявшего совесть руководителя.

Шли месяцы. Больше года Барсаев из одного суда подавал в другой.