Маньяк

И беззлобно, вполголоса добавила: – разгильдяи.

Ребята прошмыгнули внутрь и расселись по своим местам.

Класс знакомился с новенькой.

Худенькая девочка в джинсовом комбинезоне и белой толстовке с капюшоном стояла у доски, смущенно глядя в пол, и хлопая длинными, пушистыми ресницами. У нее были заплетенные в косу рыжие волосы и круглое, кукольное личико с едва заметными веснушками. В ушах блестели золотые сережки – «гвоздики».

Маргарита Николаевна мягко положила ладонь на ее хрупкое плечо:

– …хорошо, Олесь, присаживайся за вторую парту, к Варваре.

А с ребятами познакомишься на перемене.

Максим не сводил с новенькой глаз. Он сидел на соседнем ряду и любовался ее профилем. Курносый носик, длинная тонкая шея, богатая косища, ниспадающая ниже спинки стула. Максим представил, как возьмет ее за руку, коснется волос, поцелует в пухлую щеку и произнесет что – то вроде: «никого не бойся. Я сам сто раз был новеньким, это не страшно. А если кто вдруг обидит – скажи мне, я разберусь с любым».

Когда Олеся ловила его взгляд, Макаров смущенно отворачивался к доске, где Маргарита Николаевна рассказывала о написании неправильных глаголов.

– Максим, – вдруг прервалась учительница.

– Да, Маргарита Николавна, – встрепенулся Макаров.

– В облаках витаем?

– Да я так… задумался… – покраснел Максим, заметив, что новенькая смотрит на него с улыбкой.

– Ну вот что, мыслитель, – поправила очки классный руководитель, – давай – ка спускайся с небес, дуй на первый этаж, налей ведро воды и намочи тряпку, мне с доски стереть нечем.

Справишься, Спиноза?

По классу прокатились девичьи смешки.

– Справлюсь, – буркнул Максим.

Он поднялся, злобно схватил ведро и вышел.

«Так опозорится пред новенькой, – сокрушенно думал Макаров, шагая по длинному коридору, – теперь будет считать меня идиотом».

Сбежал по лестнице, хватаясь за перила, в которые пару лет назад кто-то воткнул обломок лезвия. Не повезло второкласснику, который, спускаясь, глубоко распорол себе ладонь.

Наложили швы. Были повреждены сухожилия. Впоследствии школьник не мог сжать кисть в кулак. Теперь каждое утро, по распоряжению директора, дежурные внимательно осматривали перила на предмет повторной диверсии.

Максим промчался по холлу и оказался в небольшом закутке около столовой. К стене с отбитым, точно обстрелянным из дробовика кафелем крепились шесть богатырских умывальников эпохи застоя.

Рядом на подоконнике сидели трое и курили в раскрытую форточку.