Затеряться в любви

Их первая близость была яркой, как вспышка, в тесной комнатушке по соседству с актовым залом школы, где они часами могли безнаказанно пить горячий кофе и говорить. Жажда была обоюдной, острой, словно они не виделись много лет и в прошлой жизни безумно любили друг друга.

Тюбики с краской впивались в тело, Марине казалось, что вползает газовая атака, и она надела противогаз, воздух сжимался в легких, столпившись у входа. Для завершающего пика ей хотелось, чтобы грянул духовой оркестр. Она и сама бы справилась, привязав к ногам медные тарелки.

И грохнуть со всей силы до звона в ушах.

– Что-то творится со мной, – говорила Марина, спрятавшись под мягкий плед подруги детства. – За четыре месяца я ничего не написала, даже эскизов нет и, самое странное, я не хочу подходить к мольберту.

– Ты влюбилась. И серьезнее, чем думаешь.

Догадка подружки была правдой. Матильду закружил роман, не очередной, а небывалый. Их интимные встречи на пятом этаже школы, прогулки под дождем, изредка крохотный выходной в ее коммуналке.

Его нечаянно забытые вещи, которые она приносила в школу, каждый раз чувствуя себя на таможне с контрабандой под взглядом администратора.

Их тайная совместная жизнь поработила ее, но избавляться она не хотела. Марина доверчиво каялась подруге:

– Ты знаешь, когда я устаю, то ощущаю себя старой авоськой. Холодно, со всех сторон дует, а он словно все сквозняки заштопал, и я очутилась в тепле, но в темном и душном мешке. Тебе не кажется, что у меня крыша поехала? Я, как дореволюционная прачка, хватаюсь двумя руками за него, ища заступничества, мол, без него пропаду.

Куда исчезла моя амазонская защита?

– Марин, ты его просто любишь и, как любая женщина, хочешь, чтобы он был только твой.

– Я не любая женщина… Но, правда, хочу, чтобы он был моим…

– Ну и хорошо, он и сам не заметит, как женится на тебе!

– Он и так не заметил, когда его женили лет двадцать назад.

Подруга оторопела, не зная, как поддержать:

– Бедненькая ты моя.

– Ты с ума сошла?! Какая я бедненькая, я на крыльях летаю, а ты меня жалеешь, – возмутилась Матильда.

– Сейчас летаешь, а потом?

– А после ничего не надо, главное, сейчас… Все! Я пришла в норму, хочу его видеть!

В автобусе было тесно и влажно. Ольга сидела у окна. Переезжая большой каменный мост, подумала: «Так душно, а они фонари зажгли». И сама удивилась нелепости своей мысли. Фонари не зажигают в зависимости от жары или холода, просто становится темно.