Калейдоскоп памяти. Размышления художника о живописи и архитектуре и воспоминания о юности

Наверное, и я вырос бы повыше, чем 179 см, если бы не военное детство. Дали им какую-то комнатку на трое суток, а потом она долго с приключениями добиралась обратно на перекладных до того поселка, где оставила меня. Нашла она меня всего покрытого нарывами ветрянки и опухшего от свинки. Теткам и бабке хватало хлопот и без меня. В маминых ласковых руках я быстро пришел в себя. По ночам мама с двумя моими тетками копала оставленную на колхозном поле мерзлую картошку. Это было воровство, но благодаря этому мы выжили.

Большая часть семьи, не эвакуировавшаяся из Одессы, была уничтожена фашистским зверьем, а ведь мама говорила, что мой дед не уехал в частности потому, что помнил интеллигентных немцев, зашедших к нему в ювелирную мастерскую во время Первой мировой и спросивших – нет ли у него оружия, на что он ответил «да» и, вынув пистолет, нажал на курок зажигалки.

Немецкие солдаты были удивлены, смеялись и конфисковали «оружие» с явным удовольствием. Отец всегда говорил мне, что не все немцы фашисты, у меня даже была какое то время нянька немка и она учила меня немецкому, мы писали слова палочкой на снегу «дер кнабе» – мальчик, «дер тыш» – стол и так далее, в общем «ауфвидерзэйн» и «их либе дих».

«Тоже мне – интеллигент!»

День, месяц, год не задались —

Не унывай и не сдавайся

Трудись, твори, не спи, старайся,

А главное: не хнычь, не задавайся,

Расти внутри, учись и наслаждайся.

Не мучайся сомненьями напрасно,

Будь откровенен, честен сам с собой,

Лови бесценное мгновенье… лишь оно

Поистине божественно прекрасно.

После войны отца оставили строить в Германии. Был 1946 год, и мне уже исполнилось 5 лет. Мы жили в военном гарнизоне в Кенигсберге, ездили на трофейном додже (я, кстати, по сей день остаюсь верным этой надежной машине, каждая моя новая машина – это новый додж). Отец что-то строил и демонтировал радиостанцию перехвата. Хозяйка старинного двухэтажного дома, в котором мы жили, пекла иногда пироги, разделенные на сектора, как разрезанный торт, и в каждом секторе были разные ягоды.

Это было сильнейшее впечатление детства.

Немцы еще постреливали, поэтому к отцу был приставлен автоматчик, он же водитель, по имени Дробат. Он мне как-то продемонстрировалнастоящий автомат в действии. Метрах в пятидесяти от нас был электрический столб, на котором осталось несколько стеклянных изоляторов. Он прицелился и с трех выстрелов три изолятора исчезли. Как сказали бы сейчас, это было круто.