Легко видеть

Погибающее судно само пошло вниз в свой последний путь к Енисею и Ледовитому океану. Михаил провожал байдарку взглядом, покуда мог видеть, и странным образом укоренился в уверенности, что действительно остался капитаном, хотя только что видел, как кончился его корабль, а для капитана хуже гибели его судна вряд ли что-то бывает. Но доказать себе и другим (прежде всего себе), что он действительно способен пройти весь прерванный маршрут, он сумел лишь десять лет спустя вместе с Мариной и Терри. Все эти годы, когда ходил в другие края, его не оставляло сознание долга вернуться на Кентегир и сделать то, что надо.

И все это время он искал и анализировал все ошибки – свои и чужие – и продумывал способы исключить их. Кантегир влек его к себе как сильнейший магнит, и Михаил ощущал себя не только должником, но и очарованным странником, ради однажды увиденной красоты обязанным вернуться назад в Саянскую тайгу.

Однако в тот день крушения он напомнил себе, что для этого надо сначала не загнуться в данном походе.

А выжить и вернуться домой было теперь совсем непросто, хотя Михаил и ни на секунду не позволял себе усомниться в том, что задача посильна, и поход, несмотря на потерю половины флота, будет завершен, пусть, конечно, и не так, как планировалось. С сознанием ущербности и в памяти и в душе.

Возвращение и выживание давалось всем им очень дорогой ценой. Груз за плечами был изнуряющие тяжел для постоянно и очень сильно недоедающих людей, несмотря на то, что Сергей Горский и Слава Пономарев оставили на Кантегире возле устья Красной Речки те части каркаса своих уцелевших байдарок, которые можно было без труда изготовить в Москве.

Богатейшая горная тайга, в которой они почти не встречали дичи, выставляла на их пути одно препятствие за другим. И Михаил все мучительней переживал свое несоответствие давней и очень дорогой, лелеемой в глубине души мечте – свободно существовать в тайге, как это умеют эвенки или даже русские – уроженцы глухих таежных мест. Но факт оставался фактом – жить в тайге сколько-нибудь пристойно городской турист, даже мастер по прохождению любых маршрутов, мог лишь за счет ресурсов, приносимых с собой из жилых мест.

Это стало ясно как никогда раньше – и все же мечта не обесценилась и отнюдь не перестала быть мечтой, а тайга как и прежде представлялась ему далекой прародиной, в которой когда-то сформировался его менталитет. Несмотря ни на что, из тайги не хотелось уходить. Это просто стало необходимо.